Комендантский час

– Сара, – сказал он. Она и забыла, как Грэг произносит ее имя. С таким выражением, будто у него во рту после этого остается кислый привкус. Слова, которые она собиралась сказать, разом испарились из головы. Сара попыталась ухватиться за них, но обнаружила пустоту. Все оказалось напрасным – дни репетиций, разговоры с собой в душе и в машине. Несколько бесконечных секунд они молча смотрели друг на друга. Сара чувствовала стиснутую в его груди ярость. Ярость, наполнявшую все его коренастое тело. Неудивительно.

Ведь это она посадила Грэга в тюрьму.

Сара села. Их лица оказались на одном уровне, и она тут же пожалела, что не осталась стоять.

– Я попросила, чтобы после освобождения тебя переселили в другое место. – Она не стала утруждать себя ни приветствием, ни вопросом о том, как он поживает. Ее это не интересовало.

Но он не позволил ей идти таким путем.

– Привет, Сара, – поздоровался он. – Как ты? Как моя дочь?

– Она в порядке. Ты слышал, что я сказала?

– Слышал.

– Ничего не хочешь сказать?

Он откинулся на спинку стула и вздохнул.

– А что ты хочешь услышать? Благодарность за то, что поставила меня в известность?

– Я подумала…

– Куда меня отправят? – прервал он ее.

– Не знаю. Полагаю, туда, где для тебя найдется место.

Но точно не в Риверсайде – многоквартирном доме в городе, где селили только что вышедших из тюрьмы мужчин. И это было главным.

– Так далеко от Кэсси.

Сара стиснула зубы. Это его вечное собственничество! Даже сейчас ей захотелось его пнуть. Нельзя совершать то, что он совершал, а потом изображать из себя заботливого родителя.

– Ей почти восемнадцать.

– Я в курсе, сколько лет моей дочери.

– В восемнадцать родительская ответственность заканчивается. У тебя нет нужны жить рядом с дочерью.

– Ты приехала такую даль для того, чтобы сказать мне, что что я больше не увижу свою дочь? – спросил он.

Сара на приманку не клюнула.

– Да.

– Почему?

– Подумала, что ты должен знать.

Грэг поднял ладонь и осмотрел свои ногти. Они были короткими и чистыми.

– Я уверен, что кто-то мог передать мне сообщение, – с горечью произнес он.

– Я хотела, чтобы ты услышал это от меня, – возразила Сара.

– Ты всегда этого хотела, не так ли?

Не делай этого, Сара. Не делай.

– Что ты имеешь в виду?

Он скрестил руки на груди.

– Мы с Кэсс нуждались в тебе, но тебя это не интересовало. Тебя никогда не было дома. Ты была слишком занята.

– Неправда!

– Неужели?

– Мне нужно было работать. – Сара почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, но слова сами лились изо рта. – У нас были счета. Ипотека. Комендантский час…

– Давай-давай, сваливай все на комендантский час. Это ведь проще, чем взглянуть правде в глаза. Ты не создана быть женой и уж тем более не создана быть матерью. Как ты думаешь, почему я сделал то, что сделал? Этого бы не случилось, если бы ты была рядом, если бы у нас получилось хоть что-то похожее на брак.

Сара заставила себя в последний раз взглянуть на него, на морщинки в уголках его глаз и линию волос на шее, которую он пропустил бритвой. Она заставила себя вспомнить, как складывалась ее жизнь. Сколько слез она пролила тайком, как довела себя до истощения работой и постоянным напряжением, когда все мысли были только об ипотеке и бесконечных счетах. Она всегда держалась молодцом перед Грэгом, понимая, что из-за комендантского часа ему пришлось от многого отказаться. Она понимала, что он взял на себя уход за ребенком и что ему приходилось несладко. Какой же она была дурой! Она вспомнила, что произошло в последний день. Как, как он мог быть настолько высокомерным, чтобы считать, что во всем виновата она?!

– Вообще-то, – прошептала она, наклонившись к нему, – я не виню комендантский час. Я виню тебя и жалею только о том, что не выгнала тебя раньше.

Она встала. Сердце громко стучало в груди. Женщина в зеленой блузке улыбнулась ей, а охранник беспокойно заерзал в углу комнаты. Больше на нее никто не смотрел.

– До свидания, Грэг, – сказала она и вышла, благодарная судьбе за то, что она его больше никогда не увидит.