Страница 86 из 130
Николь едва могла дышать. Она уже начинала терять голову. И когда у нее вырвался самый громкий до этого момента стон, Логан ответил тихим, глухим рычанием, затем приоткрытыми губами перехватил кружево на ее вздымающихся бедрах и медленно стянул ткань по ее дрожащим ногам одними лишь зубами и языком.
— Ты все еще дрожишь, — сказал он, коснувшись губами ее икры, пока ее стринги лежали у лодыжек.
— Я просто очень нервничаю…
Он поднялся и поцеловал ее.
— Хочешь, чтобы я помедленнее? Хочешь, чтобы я остановился?
— Нет, вовсе нет. Я просто… — Она глубоко вздохнула. — Больше ведь никого нет, правда?
Он еще крепче прижал ее к себе.
— Никого больше нет. Ты же знаешь.
Она кивнула.
— Этим летом, Николь… У меня был целый план. Я хотел изменить вообще всё. У меня был этот план, а потом… — Его губы были у нее на шее, и он твердел, прижимаясь к ее платью. Николь придвинулась ближе, опустив руки ему на талию, и начала очерчивать его контуры сквозь тонкий хлопок боксеров. Его глаза расширились, а нижняя губа дрогнула.
— А потом? — спросила она.
— А потом ты появилась на моем пороге, — сказал он, осторожно усаживая ее на край постели, где сам встал между ее коленей, твердый как никогда. — И всё изменилось.
Она кивнула, целуя его в живот, пока он массировал ей затылок. Ее язык нашел резинку его трусов, а затем мягко и медленно принялся исследовать кожу под ней.
— В ту ночь, — сказал он, его грудь вздымалась и опускалась. Она пальцами ног сбросила белье со ступней и уставилась на него, ее рот был влажным. Он обхватил ладонями ее лицо. — Ты перевернула весь мой мир с ног на голову.
Она что-то пробормотала, а затем стянула резинку вниз по его бедрам, пока он не запульсировал в ее ладонях, пока он не оказался у нее во рту, пока он не закрыл глаза, просунув пальцы между ее губ, и не издал низкий, идеальный стон.
— Охренеть, — повторял он снова и снова, пока она дразнила его, играла с ним, пробовала на вкус. Он провел руками вверх по ее бедрам, мягко подталкивая ее таз назад к постели, пока она качала головой, подавалась вперед вопреки его сопротивлению и ласкала его еще усерднее. Он снова выдохнул — упоительно глубокое, заставляющее запрокинуть голову и хрустнуть шеей расслабление, а затем, позволив ей еще пару минут делать все, что ей хочется, наконец отстранился.
— Пожалуйста, — взмолилась она. — Дай мне…
— Ложись, — сказал он.
Она опустилась на матрас. Он расправил плечи, забрался на нее и поцеловал. Его руки принялись расстегивать ее платье. Его рот начал спускаться по ее груди. Николь, у которой мысли спутались, а язык онемел, не могла ничего, кроме как тянуться к нему, пока он отгибал кружевные края ее бралетта и очерчивал языком изгибы ее груди. Он придерживал ее голову левой рукой, пока правая скользила вниз по ее едва застегнутому платью, по покрытой мурашками коже живота и затем медленно, осторожно, с любопытством, между ее напрягающихся бедер.
— Я до смерти хотел прикоснуться к тебе, — сказал он. — Каждую ночь я думаю об этом. О тебе. О том, как не буду спешить. Что ты будешь чувствовать. Какие звуки издавать.
Николь всхлипнула, кивая. Он облизал губы, поцеловал ее в шею и затем — словно это было самое хрупкое и ответственное дело, за какое он только брался, — скользнул одним пальцем ей между ног и, широко раскрыв глаза, наблюдал, как ее взгляд смягчился, дыхание замедлилось, а пальцы сжались в кулаки. Она схватила его подушку, впилась в нее зубами и застонала. Она пахла точь-в-точь как он — просто и приятно: августом, недорогим шампунем из супермаркета, без всяких изысков.
— Так хорошо?
— Это… да. Да.
Он начал медленно. Нежные, мягкие движения, которые учащались, нарастали и подстраивались под нее, исследуя ее повсюду. И пока ее бедра продолжали покачиваться и приподниматься — двигаясь в такт его прикосновениям и изгибаясь под его руками, — он спускался губами по ее трепещущей коже: от ключицы к ребрам, к изгибам живота и, наконец, к самому верху между ног, где очередная череда невероятно легких поцелуев заставила кипящее тело Николь отпрянуть от него и перевернуться на бок, сжав колени.
— Логан!
— Ты куда это? — спросил он, рассмеявшись, стоя на четвереньках. — Ты там как вообще?
— Нет! — Она поползла к изголовью кровати, хихикая, пока он пробирался за ней сквозь простыни. — Ты, типа, слишком хорош в этом, у меня в голове куча мыслей, я не знаю, куда деть руки, и мне кажется, ты захочешь делать это вечно, и…
— Хочешь, чтобы я делал это вечно?
Она кивнула, пискнув и закрывая лицо руками. Он ухмыльнулся, снова прижал ее к постели и раздвинул ее колени подбородком. У нее перехватило дыхание.
— Я попытаюсь вырваться, — сказала она. — Буду говорить тебе остановиться. Но не слушай. Не останавливайся.
— С этим, — он ухмыльнулся, — проблем не возникнет.
Она простонатала, пнув его в плечо. Он отпихнул ее ногу. И затем, в следующие пять, десять, пятнадцать минут — каждый раз, когда она извивалась, дергалась или пыталась выскользнуть из-под него, — он держал ее еще крепче, целовал еще исступленнее и заставлял умолять о нем еще громче.
— Логан, — взмолилась она, дергая его за волосы и в сотый раз отстраняя от себя. Она не могла удержать бедра на месте, а руки при себе. Ей нужен был он. Нужен прямо сейчас. — Трахни меня. Пожалуйста, я больше не могу. Это слишком хорошо, я не выдержу, я…
— Николь, — сказал он. — Я очень занят. Пожалуйста, прекрати думать. Расслабься.
— Не могу!
— Ну, ладно. — он потянулся через нее к прикроватной тумбочке, порылся в ящике и швырнул в нее книгой в мягкой обложке. — Да хоть книжку почитай, мне-то что.
— Логан Милграм! Это же «Доводы рассудка»!
— Всё для вашего удовольствия, Миссури.
— Логан!
— Ты была права. Чтиво и правда горячее. — еще поцелуи, ещё стоны. — Особенно мне понравились все эти сцены с сексом.
— Если ты прямо сейчас не трахнешь меня, — сказала она, — Я тебя убью. Я серьезно, ясно? Ты мне нужен. Я готова. Пожалуйста, я… я не хочу делать это одна.
Он кивнул, а затем поцеловал ее в последний раз, после чего навис над ней, заключил в свои объятия и перевернул их обоих на бок — так они и лежали, уткнувшись головами в подушки, соприкасаясь лбами и переплетясь телами. Он натянул простыню им на плечи, а затем очень долго ее целовал.
— Привет, красавица.
— Привет, придурок.
— Ты как?