Страница 53 из 130
30 В один миг
— Коли, подожди! — крикнул Гейб, выбегая через стеклянные двери медицинского центра под проливной дождь. За последний час над Норфолком разразилась тяжёлая летняя гроза, и из клубящихся угольно-чёрных туч на раскалённый асфальт обрушивались горячие, бешеные потоки воды. Дождь был повсюду: бурлил в ливнёвках, стремительно бежал по тротуарам и с каждым порывом ветра снова взлетал в воздух.
Николь, уже промокшая до нитки, прикрыла голову сумкой и бросилась к машине Валери, даже не оглянувшись. Яростно нажимая кнопку на брелоке, пока Гейб снова звал её по имени, она запрыгнула на водительское сиденье, откинула назад мокрые волосы и завела двигатель. Подняв взгляд, она увидела его прямо перед собой: руки на голове, насквозь промокшая рубашка-поло и лицо, умоляющее дать ему шанс оправдаться. Свет фар Валери освещал его, словно прожектор.
— Николь! — Он подскочил к окну и прижал ладони к стеклу. — Я должен всё исправить! Ты должна позволить мне всё исправить!
— Гейб, перестань, — сказала она, чуть приоткрывая окно. Косые струи дождя тут же ворвались в щель. — Только не сегодня. Это слишком. Валери сейчас выйдет. Я должна подъехать за ней. Не устраивай сцен.
— Поехали домой! — выпалил он. — Давай просто вернёмся в Калифорнию! Забудем про Аспен. Поедем вдоль побережья, снимем где-нибудь дом. В Биг-Суре. Или в Мендосино. Это будет настоящий отпуск — без Кайла, без всех этих жён. Всё будет так, как и должно было быть с самого начала. Только ты и я. Наше лето. Будем ходить в походы, купаться, есть мороженое. Возьмём с собой Неро…
— Нет, — как можно спокойнее ответила Николь. — Я не хочу никуда ехать с тобой.
— Но мы можем всё исправить! Я знаю, что можем! Будем всю ночь разговаривать, как раньше. Составим план. Я сделаю всё, что ты скажешь. Брошу пить. Больше никогда не увижусь ни с Томми, ни с Уайаттом, ни с Брэндоном, вообще ни с кем из них. Каждую минуту своей жизни я буду исправлять то, что разрушил. Только не сдавайся. Всё изменится, клянусь! Я просто…
— Нет.
— Тогда я уволюсь! — Он снова ударил ладонями по стеклу, пока над ними грохотал гром. — Серьёзно! Прямо сейчас уволюсь!
— Гейб, прекрати. — Вспышка молнии разрезала небо. — Поведи себя как взрослый человек. Уже слишком поздно.
— Тогда вернёмся в Нью-Йорк! Прямо сейчас сядем в самолёт! Мы вообще можем больше не возвращаться в Калифорнию. Я буду жить где угодно, где ты захочешь! В Бруклине? Ты же обожаешь Бруклин! Парк-Слоуп? Верхний Вест-Сайд? Где есть парки, кофейни и места, где ночью можно поесть панкейки. Давай начнём всё сначала. Воспитаем нашего ребёнка в городе, где всё было идеально, пока жизнь не стала такой сложной. Никакой большой работы, никаких идиотских родителей, никаких глупых ошибок. Снова будем только мы. Ты, я и наш малыш!
— Пожалуйста, не надо, — тихо сказала она. — Не порть мне этот день.
— Наш малыш, Николь! — Он прижался лицом к стеклу. Глаза — огромные, мокрые. Ладонь медленно скользила по запотевшему окну. Обручальное кольцо всё ещё было на пальце. — У нас наконец-то будет ребёнок! Самое тяжёлое уже позади! Мы справимся! Я знаю, что ещё не поздно. Мы…
— Позади!? — перебила Николь. — Всё только начинается, Гейб! Нам теперь всю оставшуюся жизнь растить человека! Ты вообще это осознаёшь? Ты совсем с ума сошёл?
— Я не это имел в виду… Я просто… — Гейб сильнее упёрся лбом в стекло и тяжело выдохнул. Его пальцы бессильно цеплялись за край приоткрытого окна. Николь сдерживала слёзы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Я хотел сказать только то, что теперь мы семья. Что нам нужно начать всё заново. Что у нас ещё может все быть.
Николь глубоко вдохнула. Каждое слово давалось ей усилием.
— Пожалуйста, не прикрывайся семьёй. Это нечестно.
— Просто дай мне выходные! Всего два дня, чтобы показать тебе, что я способен всё изменить. Только это я и прошу. Дай шанс доказать, что теперь всё будет иначе. Город почти пустой. Мы можем пойти куда угодно. В библиотеку. В МоМА. К той ужасной палатке с хот-догами, которой ты была одержима тем первым летом. Просто дай мне ещё один шанс. Я не могу тебя потерять. Я люблю тебя. Просто дай…
— Я сказала нет. Перестань обещать то, чего всё равно не сможешь выполнить.
Гейба передёрнуло. Он вцепился обеими руками в волосы. Николь зажмурилась. Всё это было слишком: сегодняшний день, последние несколько недель. И Гейб, который снова устраивал перед ней представление.
— Я серьёзно, Николь! Прямо сейчас позвоню Кайлу! К чёрту работу! К чёрту всю эту жизнь! Буду работать хоть в винном магазине! Мне уже всё равно! С этого дня на первом месте будешь ты. Ты и ребёнок. Всё остальное больше не имеет значения!
Николь открыла глаза. Гейб уже стоял перед машиной, расхаживая под дождём. Телефон был прижат к уху, а левая рука то сжималась в кулак, то снова разжималась.
Он не блефовал.
Николь выскочила из машины прямо под ливень. Она выхватила телефон у Гейба в тот самый момент, когда голос Кайла уже заставил её почувствовать холодок по спине.
— Даже не вздумай увольняться!
Гейб схватился за голову.
— Почему?!
— Потому что уже слишком поздно! Потому что ты любишь свою работу! Потому что это, чёрт возьми, ничего не изменит!
— Ты этого не знаешь! — Мокрая рубашка облепила его грудь. Дождевые струи стекали по искажённому лицу и напряжённой шее. — Скажи мне, почему ты не позволяешь мне бороться за нашу семью! Почему не даёшь мне хотя бы попытаться!
Николь широко развела руками.
— Потому что ты чёртов лжец, Гейб! Потому что ты чёртов изменщик! Вот почему!
Гейб сжал кулаки и с отчаянным криком ударил ногой по мокрому бетонному ограничителю парковки. Всё его тело дёрнулось назад. Несколько секунд он просто стоял, содрогаясь от боли, принимая на себя этот удар. А потом окончательно сломался. Голова бессильно опустилась, плечи поникли, и он медленно осел на бордюр, подтянув колени к груди.