Страница 117 из 130
— Всю жизнь, — сказала она, — с тех пор как мы стали достаточно взрослыми, чтобы понять, что происходит, я осуждала маму за то, что она осталась. Мне казалось это… жалким, понимаешь? Что мы все вынуждены притворяться счастливой семьёй. А когда я узнала про Гейба, я разозлилась ещё сильнее.
— Потому что сама почувствовала эту боль?
— Да. Потому что это было ужасно больно. Потому что он заставил меня чувствовать себя полной дурой. И вдруг я всё поняла. Поняла, что мама каждую ночь ложилась рядом с папой, зная, где он был, и делала вид, будто это ничего не значит. Будто такие вещи можно просто пережить и идти дальше.
Пейдж включила обогрев лобового стекла. Их забытые десерты стояли на панели.
— Кто знает, о чём тогда думала мама? Она никогда не была человеком, который открывает душу.
— Но вот в чём дело, — сказала Николь. — Кажется, теперь я понимаю. Кажется, я знаю, почему она снова и снова принимала его обратно. По крайней мере, в самом начале. Она боялась. Мы были совсем маленькими. Ей, должно быть, было очень, очень страшно. А потом… потом она просто привыкла. Это стало её жизнью.
— Но ты — не мама, Ник. Это не твоя история.
— Я знаю. Поверь, знаю. Но мне страшно. Я не уверена, что справлюсь одна. Я никогда ничего не делала одна. С пятнадцати лет рядом со мной всегда был какой-нибудь парень. Всегда был кто-то.
— Конечно, справишься, — сказала Пейдж. — Посмотри, через что ты прошла ради того, чтобы родить ребёнка. Ты невероятная.
— Не думаю, что ад, через который ты прошла ради ребёнка, автоматически делает тебя хорошей матерью. Да и дать этому малышу мне нечего. У меня нет работы. Нет жизни. Дом принадлежит Гейбу. Я подписала брачный договор. Да, это Калифорния, так что совсем ни с чем я не останусь, но я сама позволила этому случиться. Я перестала работать, прекрасно понимая, что подписываю.
— Ты ошибаешься, ясно? Ты не одна. У тебя есть я. У нашей компании есть офис в Венеции — уверена, я смогу перевестись туда на полгода. Или возьму отпуск и приеду к тебе, когда родится малыш. И у тебя будет Мари. Ты найдёшь работу. Ты справишься.
— Мари? — Николь сквозь слёзы рассмеялась. — Мари даже младенцев на руки не берёт. Она считает, что они заразные.
— Твоего ребёнка возьмёт. Обещаю.
Николь вытерла глаза и прислонилась лбом к стеклу. Сент-Луис был холодным, мокрым и весь мерцал огнями.
— У нас всё было бы хорошо, — сказала Пейдж. — Ты ведь понимаешь это, да?
Николь молчала.
— Я не говорю, что развод — ерунда. Конечно, нет. Но мама могла уйти. Могла встретить человека, который действительно хотел бы просыпаться рядом с ней. Или просто решить, что не станет проживать жизнь с тем, кто снова и снова причиняет ей боль. И знаешь что? Я правда думаю, что с нами всё равно всё было бы хорошо.