Страница 44 из 67
Глава 17
После долгих недель в тесном, вонючем трюме ладьи воздух, пахнущий солью, пряностями и дымом, показался Эрис почти сладким. Город, раскинувшийся на берегу, встретил их шумом, криками и ослепительным солнцем, отражавшимся в белых стенах домов.
Это был Царь-Город— столица мира, как его называли, или просто Город, как говорили местные. Он не был похож ни на что, что Эрис видела раньше. Никаких деревянных срубов или земляных валов. Здесь всё было из камня и кирпича. Высокие, в несколько этажей дома с плоскими крышами и резными деревянными балконами жались друг к другу, образуя узкие, извилистые улочки. Над всем этим возвышались купола храмов, крытые не деревом, а чем-то гладким и блестящим, похожим на расплавленное золото.
Но главным был рынок. Он начинался прямо у порта и уходил куда-то вглубь города, теряясь в тени колоннад. Это был не просто торг — это был целый мир, живущий по своим законам. Воздух дрожал от гула сотен голосов, говоривших на десятках разных языков. Пахло жареным мясом, свежими лепёшками, специями — шафраном, корицей, перцем — и чем-то сладким, медовым.
Пленников выгнали на пристань и их быстро разобрали посредники. Эрис шла молча, глядя прямо перед собой. За время пути она не сдружилась ни с кем. Когда кто-то пытался заговорить с ней или поделиться горем, она лишь отворачивалась. Она не хотела знать их имён, не хотела слышать их историй. Привязанность означала боль от потери. А потерь у неё и так было слишком много.
— Этих троих — ко мне!— раздался властный женский голос.
Эрис подняла глаза. Перед ней стояла пожилая женщина с лицом, похожим на печёное яблоко. Глаза у неё были цепкие и умные. Она была одета в дорогое шёлковое платье тёмно-синего цвета, а седые волосы были убраны под расшитый жемчугом платок.
Она окинула Эрис и двух других девушек оценивающим взглядом профессионала.
— Хороший товар... Слишком худая, но кости крепкие. И взгляд дерзкий. Это хорошо. Покупатели любят огонь в глазах.
Она что-то сказала двум дюжим телохранителям, и те подтолкнули девушек вперёд.
Их провели через торговые ряды, где продавали драгоценные камни, тончайшие ткани и оружие с инкрустированными рукоятями. Затем они свернули в тихий переулок и вошли в ворота большого дома с внутренним двором и фонтаном.
Внутри их ждала процедура, которая после трюма корабля показалась почти волшебной.
Их привели в баню, похожую на те хамамы, в которых Эрис бывала в своём мире.
Это было круглое помещение с высоким куполом, в центре которого находился большой мраморный бассейн с горячей водой. По стенам били тонкие струйки воды из медных трубок.
Старая женщина (как выяснилось позже, её звали Зара, и она была посредницей, которая занималась подготовкой живого товара перед торгами) махнула рукой:
— Мойтесь. Грязь портит товар.
Девушки нерешительно переглянулись. Эрис первая сняла одежду и шагнула к бассейну. Тёплая вода обволокла её измученное тело, смывая месячную грязь, пот и соль. Это было блаженство. Две другие девушки — одна светловолосая по имени Лада и черноволосая Мирра — последовали её примеру.
Зара наблюдала за ними с видом хозяйки конюшни, осматривающей новых лошадей.
— Волосы! — скомандовала она на плохом русском. — Мыть хорошо!
В баню вошли две молчаливые служанки с кувшинами и ароматным мылом. Они ловко промыли длинные волосы девушек, втирая в них какие-то масла.
После мытья их отвели в другую комнату и дали одежду. Это были не лохмотья рабов, а настоящие восточные наряды: широкие шальвары из тончайшего шёлка цвета индиго и длинные рубахи-камизы из мягкого льна.
А потом их повели есть.
Стол был накрыт во внутреннем дворике у фонтана. Здесь были свежие лепёшки, сыр, оливки, фрукты и какое-то пряное мясо с рисом. Но главным чудом был кувшин с шербетом — прохладным напитком из фруктов и мёда.
Эрис долго смотрела на еду. Её желудок сжался от голода и... недоверия.
— Ешьте! — прикрикнула Зара. — Худая рабыня стоит дёшево!
Лада и Мирра набросились на еду сразу. Эрис же ела медленно, маленькими кусочками. Вкус был невероятным. Она закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается тепло.
— Ты... почему так плохо ешь? — тихо спросила Лада.
Эрис открыла глаза и посмотрела на неё долгим взглядом.
— Я не хочу привыкать к хорошему.
Лада непонимающе моргнула:
— Но ведь это... это же еда!
— Это клетка с золотыми прутьями, — отрезала Эрис и отвернулась.
Она знала: это лишь передышка перед тем, как её выставят на продажу на самом большом невольничьем рынке мира. И там её судьба будет решена окончательно.
Прошло несколько дней. Для Эрис это время слилось в череду одинаковых, но по-своему приятных ритуалов. Утро начиналось с купания в прохладном бассейне внутреннего двора, где тихо журчал фонтан. Затем их кормили — лёгкий завтрак из сыра, оливок и сладких фиников. Днём они сидели в тени галереи, слушая, как Зара и её помощницы-рабыни переговариваются на своём певучем, гортанном языке.
Эрис, Мирра и Лада изменились. Синяки и ссадины, полученные в плену, сошли. Кожа, отмытая от дорожной грязи, снова приобрела здоровый оттенок. Волосы, промытые в травяных отварах, заблестели. Лада, высокая и статная славянка с пшеничными косами, стала выглядеть как юная богиня. Мирра, миниатюрная гречанка с глазами цвета тёмного вина, казалась хрупкой статуэткой. А Эрис... Эрис преобразилась больше всех. В ней появилась какая-то дикая, опасная грация. Движения стали плавными и хищными, как у пантеры. В её карих глазах теперь отражался не страх, а всё та же холодная решимость.
Зара приходила к ним каждый вечер. Ее возраст было тяжело определить, но её глаза — чёрные, живые и невероятно умные — выдавали острый ум и огромный жизненный опыт. Она садилась на низкую кушетку, скрестив ноги в шароварах из дорогой парчи, и начинала свой допрос.
— Ну что, красавицы? — говорила она на своём ломаном русском. — Отдохнули? Набрались сил? Теперь говорите. Что вы умеете? Что вы делать?
Лада тут же оживлялась:
— Я умею шить! И вышивать могу! И косы красиво плести!
Зара кивала:
— Хорошо. Хорошо. Для гарема — полезно.
Мирра тихо добавляла:
— Я знаю греческий. И считать умею... для торговли.
Зара снова кивала:
— Тоже хорошо. Учёная рабыня — дорого.
Наконец её взгляд падал на Эрис. Та всегда сидела чуть поодаль, прислонившись спиной к прохладной мраморной колонне.
— А ты? Ты что уметь? Ты молчать всё время.