Страница 25 из 67
Глава 9
Стрельбище находилось за посадом, у кромки леса. Это было вытоптанное поле с мишенями — соломенными чучелами и деревянными щитами с нарисованными кругами — на разном расстоянии, от пятидесяти до двухсот шагов. Воздух здесь пах порохом от редких выстрелов пищалей, сухой землёй и сосновой смолой.
Поляницы выстроились в линию. Сегодня их тренировал не десятник, а молодой сотник— высокий, худощавый мужчина с жёстким, волевым лицом и коротко стриженными тёмными волосами. На его доспехах блестел знак сотника, а на наборном поясе с драконами висел меч в ножнах.
— Внимание! — его голос был звонким и властным. — Сегодня отрабатываем стрельбу по движущейся мишени. Десять выстрелов. Кто попадёт в «голову» чучела больше трёх раз — освобождается от чистки конюшен.
Девушки одобрительно загудели. Эрис взяла в руки боевой лук, который ей выдали. Он был тяжелее её спортивного из прошлой жизни, натяжение тетивы требовало больше силы, но она уже чувствовала, как тело вспоминает привычную моторику.
Сотник отошёл в сторону, давая команду начинать. Поляницы начали стрелять по очереди. Большинство попадало в «грудь» или «живот» чучела. Искра, стрелявшая перед Эрис, попала в «голову» один раз и довольно улыбнулась.
Настала очередь Эрис. Она вышла на позицию. Вдох. Выдох. Тетива привычно легла на щёку. Она выбрала чучело, которое слуги тянули на верёвке рывками, имитируя бегущего человека.
Выстрел.
Стрела с глухим стуком вонзилась точно в центр «лба» соломенного воина.
— Ого! — раздался чей-то восхищённый шёпот за спиной.
Эрис сделала ещё девять выстрелов. Восемь из них поразили «голову» мишени. Последний ушёл чуть в сторону, в «плечо», но это всё равно был результат, недостижимый для остальных.
Она опустила лук и повернулась к остальным поляницам, которые смотрели на неё с удивлением и уважением.
— Ну ты даёшь... — протянула Лютава. — У тебя не рука, а глаз-алмаз.
В этот момент к ним подошёл молодой сотник. Он смотрел на мишени, оценивая результаты.
— Отличная стрельба, — сказал он без улыбки, но в его голосе слышалось одобрение. — Как имя?
— Эрис, сотник.
Он кивнул.
— Я запомню. Ты... — он на секунду задумался, подбирая слово, — ...прирождённый стрелок.
Эрис уже собиралась вернуться в строй, когда сотник вдруг обратился к ней снова:
— А ты знаешь, что для воина главное не только меткость?
Она вопросительно посмотрела на него.
— Главное — дисциплина. И понимание тактики. Стрелять в мишень на тренировке— это одно. А вот выбрать правильную цель в хаосе боя, когда вокруг кричат раненые и звенит сталь... Это совсем другое.
Эрис почувствовала укол раздражения. Ей показалось, что он принижает её достижение.
— Я умею выбирать цель, сотник. В моём деле промах — это не просто промах.
Он усмехнулся, и эта усмешка ей не понравилась.
— В твоём деле? И что же это за дело такое? Ты из купеческой семьи? Или из семьи ловчего?
Его тон был снисходительным, почти насмешливым. Эрис выпрямилась во весь рост и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я из тех мест, где промах может стоить жизни не только тебе, но и тем, кто рядом. И я знаю цену каждого выстрела.
Сотник перестал усмехаться. Его взгляд стал острым и колючим.
— Вот как? Тогда докажи это не на соломенном чучеле. Докажи это в учебном бою.
Напряжение между ними можно было резать ножом.
— Я готова.
В этот момент к ним подошёл воевода. Он слышал конец разговора и теперь с интересом переводил взгляд с Эрис на молодого сотника.
— Что за спор? Гордей, ты опять задираешь новобранцев?
Эрис вздрогнула. Гордей. Младший сын Савелия-старшего? Тот самый, что служит в дружине князя? А может это другой Гордей?!
Она внимательно посмотрела на него. Теперь она видела сходство: та же линия подбородка, тот же упрямый взгляд тёмных глаз. Но если Савелий-старший был суров и мудр, то его сын был молод, горяч и явно любил доказывать свою правоту силой или словом.
Гордей (а это был именно он) скрестил руки на груди.
— Никакого спора, воевода. Просто проверял навыки новенькой. Проверка показала... впечатляющие результаты.
Воевода хмыкнул:
— Ну-ну... Гордей у нас известный спорщик. Но воин толковый.
Гордей повернулся к Эрис:
— Значит, договорились? Учебный бой?
Эрис кивнула:
— Договорились.
Они так и не представились друг другу по-настоящему. Для него она была просто «новенькая поляница». А он для неё был просто «молодой сотник» и её соперник в споре. Ни он, ни она не знали, что их связывает гораздо больше, чем этот мимолётный конфликт на стрельбище. Их связывал человек по имени Савелий, который сейчас наверняка ставил ловушки у своего зимовья, даже не подозревая, что его дети находятся всего в нескольких десятках шагов друг от друга.
Месяц пролетел как один день, но для Эрис он был равен целой жизни. Дни слились в бесконечную череду тренировок, от которых тело, казалось, превратилось в сплошной ноющий мускул, а разум — в натянутую струну.
Утро начиналось с бега. Десять кругов по лугу теперь казались лёгкой разминкой. Сотник, видя её рвение, увеличил нагрузку: пятнадцать кругов, да ещё и с мешком песка на плечах. Эрис принимала это с каким-то мрачным удовольствием. Боль в ногах была знакомой, понятной болью. Она напоминала ей о доме, о летних сборах, о том, что её тело — это инструмент, который нужно держать в идеальном состоянии.
День был посвящён оружию. Стрельбище стало её вторым домом. Она выпускала по сто стрел в день, пока пальцы не начинали кровоточить, а плечо не наливалось свинцовой тяжестью. Лютава, наблюдая за ней, лишь хмыкала и кивала своим мыслям.
— Ты не стреляешь, — сказала она однажды, когда Эрис в очередной раз всадила стрелу в «яблочко» с двухсот шагов. — Ты дышишь стрелой.
Но были и новые, непривычные дисциплины. Тяжёлый деревянный меч казался ей неподъёмным бревном.
Её соперницы, особенно Милана, смеялись над её неуклюжестью.
— Ты дерёшься как... как птица! — фыркала Милана после очередного урока, где Эрис только и делала, что уворачивалась. — Ты летаешь, а не бьёшь! Где твоя ярость?
Ярости не было. Был холодный расчёт и рефлексы. Но они были бесполезны против грубой силы и веса меча.
А ещё был Гордей.
Он был её постоянным оппонентом на тактических занятиях и в учебных боях. Высокомерный, язвительный, он постоянно подначивал её, указывая на ошибки.