Страница 23 из 67
— Ну что, готовы? Воевода ждать не любит!
Эрис последний раз взглянула на Аксинью и Савелия, кивнула им и пошла к воротам. Сердце щемило от тоски и благодарности.
Путь до детинца они проделали молча. Десятник лишь изредка косился на идущую рядом девушку.
В детинце её уже ждали. У коновязи стояли лошади, суетились ратники. Увидев Эрис, воевода кивнул ей:
— А, явилась! Добро. Пойдём, представлю тебя твоим новым сёстрам по оружию.
Он повёл её не в казармы для мужчин, а в отдельное строение — длинный низкий сруб с маленькими окнами-бойницами. Внутри пахло кожей, потом и дымом.
Внутри было около десятка женщин. Они были одеты так же, как и Эрис: кто-то в кольчуге поверх рубахи, кто-то в кожаном доспехе. Все они были разными: высокие и низкие, светловолосые и темноволосые, но всех их объединяло одно — спокойная уверенность и сила в движениях.
— Слушай сюда! — гаркнул воевода так, что все разговоры стихли. — Вот вам пополнение! Звать Эрис. Говорят, стрелять умеет так, что вам и не снилось. Проверим. А пока... — он ткнул пальцем в высокую статную женщину с русой косой и шрамом на подбородке. — Ты, Лютава, отвечаешь за неё. Покажешь всё, расскажешь всё. Чтоб через неделю она от вас не отличалась!
Лютава окинула Эрис оценивающим взглядом с головы до ног и усмехнулась:
— Ну что ж... Добро пожаловать в стаю, пташка.
Так началось обустройство Эрис на новом месте.
Лютава, как старшая поляница (её уважительно называли «боярыня»), выделила ей место на нарах у стены — деревянный лежак с тощим тюфяком, набитым сеном.
— Твой угол, — сказала она без лишних эмоций. — Оружие держи при себе. Вещи — вот тут, в сундуке под лежаком.
День пролетел в суете знакомства и обучения. Ей показали оружейную, где она получила свой первый боевой лук — он был тяжелее спортивного и требовал совсем другой техники натяжения. Ей выдали стрелы с тяжелыми наконечниками, способными пробить лёгкий доспех.
Её учили правильно надевать доспех (оказалось, это целая наука), показали место для умывания (общий колодец во дворе) и объяснили распорядок дня: подъём на заре, тренировка до обеда (стрельба или бой на мечах), после обеда — хозяйственные работы или караульная служба.
Вечером все поляницы собрались за длинным столом в своей избе на ужин: каша с мясом и хлеб.
Эрис сидела тихо, чувствуя себя чужой. Женщины переговаривались между собой, обсуждая дневные дела.
— ...а сотник опять придирается! — жаловалась одна.
— Да ладно тебе! Зато потом на стрельбище похвалил за новый хват! — отвечала другая.
Лютава ткнула Эрис локтем в бок:
— Чего молчишь? Голодная?
Эрис кивнула:
— Немного... И непривычно всё.
К ней подсела молодая поляница с веснушчатым лицом и хитрыми зелёными глазами.
— Ничего! Привыкнешь! Я вот тоже первый месяц ревела по ночам в подушку... А потом ничего! Втянулась! Я — Искра!
Искра оказалась самой разговорчивой из всех и тут же взяла Эрис под своё крыло.
Ночью девушка долго лежала без сна на жёстких досках нар. В избе было душно, пахло женскими телами и сушёными травами. За окном слышались шаги караульных.
Она думала о доме Савелия. О его тепле. О пирогах Аксиньи.
А потом она думала о Харальде.
И о том ноже у неё на поясе.
Она была одна среди чужих людей в чужом мире.
Но впервые за долгое время она чувствовала не страх или растерянность. Это очень напомнило ей спортивную базу из прошлой жизни.
Она чувствовала напряжение натянутой тетивы перед выстрелом.
Её новая жизнь начиналась здесь и сейчас.
Поляницы поднимались с первыми петухами, когда солнце ещё только-только золотило верхушки башен детинца. В избе стоял полумрак, нарушаемый лишь тусклым светом лучины, которую зажигала Лютава, чтобы никто не споткнулся в потёмках.
— Подъём! — её голос, низкий и хриплый со сна, был подобен удару колокола. — Кто не встанет через пять минут — бежит три круга сверх нормы!
Эрис вскочила мгновенно. В спортивной жизни она привыкла к дисциплине. Рядом сонно заворчала Искра, натягивая сапоги.
Утренний туалет был быстрым и деловитым. У колодца во дворе, где уже стояла ледяная вода, умывались ледяной водой, фыркая и смеясь. Эрис, привыкшая к комфорту, сначала поёжилась, но потом с удовольствием плеснула водой в лицо. Бодрость разлилась по телу, прогоняя остатки сна.
Завтракали наспех в общей трапезной — миска густой каши и кружка горячего травяного отвара. Ели молча, сосредоточенно. Это был не семейный завтрак у Савелия, а заправка перед работой.
А потом начиналась тренировка.
Сегодня был день бега.
Поляниц вывели за стены посада, на широкий луг, где трава была ещё мокрой от росы. Воевода, пришедший лично поглядеть на новенькую, стоял в стороне, скрестив руки на груди.
— Значит так, пташки! — гаркнул сотник, отвечавший за их физическую подготовку. — Сегодня у нас бег! Десять кругов вокруг луга! Кто отстанет — бежит штрафной круг! Марш!
Поляницы сорвались с места. Это был не бег наперегонки, а ровный, выверенный темп группы. Эрис пристроилась в середине стаи, рядом с Искрой.
Первые два круга дались легко. Воздух был свежим и чистым, ноги пружинили по мягкой земле. Эрис чувствовала, как кровь быстрее побежала по венам. Это было знакомое чувство — чувство разогретого тела.
— Ну как? Дышишь? — с усмешкой спросила Искра, косясь на неё. Она даже не запыхалась.
— Нормально, — выдохнула Эрис.
На четвёртом круге некоторые начали сдавать. Тяжёлые сапоги, кожаные доспехи и поддоспешники давали о себе знать. Одна из девушек, невысокая и коренастая, начала заметно отставать.
— Не отставай! — крикнула ей Лютава, не сбавляя темпа. — Держись за нами!
Эрис же чувствовала прилив сил. Её тело помнило летние нагрузки: многокилометровые кроссы по пересечённой местности с винтовкой за спиной. По сравнению с тем адом это был лёгкий променад.
Она поймала ритм дыхания и начала понемногу ускоряться.
— Ого! А новенькая-то... — услышала она чей-то удивлённый возглас.
К восьмому кругу она уже бежала в голове группы, плечом к плечу с Лютавой и ещё одной поляницей по имени Милана — высокой и гибкой, как лоза.
— А ты... ничего... — прохрипела Лютава, покосившись на неё. На её лбу блестели капли пота.
Эрис улыбнулась уголком губ. Она чувствовала тот самый спортивный кайф — когда тело работает как отлаженный механизм, когда боль в мышцах приятна, а лёгкие горят огнём от избытка кислорода.