Страница 2 из 15
Он спокойно посмотрел ученику в глаза.
— Любая система начинает ошибаться в тот день, когда люди перестают проверять ее выводы.
Комплекс «Гелиос-17» медленно просыпался. На верхних уровнях оживали конвейеры, по транспортным шахтам сновали грузовые платформы, из доков вылетали сотни сервисных дронов, где-то далеко глухо ударил промышленный пресс. Всё происходило настолько точно, что напоминало игру огромного оркестра, в котором каждый музыкант знает свою партию.
Алексей любил приходить сюда раньше остальных, пока люди не заполнили цеха разговорами и можно было услышать завод. Не компьютеры, не отчеты. Сам завод. Иногда ему казалось, что старые машины умеют разговаривать: не словами, а звуком, ритмом, вибрацией. Нужно только прожить рядом с ними достаточно долго.
— Орлов!
Голос прозвучал сверху. По обзорной галерее быстро шел начальник смены.
— Директор снова требует вас к себе.
— Пусть подождет еще две минуты.
— Он сказал, дело срочное.
Алексей посмотрел на насос, потом снова на галерею.
— Вот теперь становится интересно.
Директор промышленного комплекса никогда не вызывал сотрудников лично. Для этого существовали помощники, автоматические уведомления, расписания, рекомендации искусственного интеллекта и еще несколько десятков способов не встречаться с людьми без крайней необходимости. Поэтому, поднимаясь в прозрачном лифте административной башни, Алексей уже понимал: случилось что-то необычное.
За панорамным стеклом медленно проплывал «Гелиос-17». С высоты завод напоминал живой организм. По конвейерам текли бесконечные потоки деталей, над цехами летали сервисные платформы, из энергетического сектора поднимались тонкие струйки белого пара. Всё двигалось, всё работало, и именно это беспокоило Алексея больше всего. Он не мог избавиться от ощущения, что огромная машина стала звучать иначе. Почти незаметно, как если бы музыкант в оркестре едва уловимо сбился с ритма.
Кабинет директора оказался неожиданно маленьким. Никакой роскоши: широкий стол, голографический проектор и карта комплекса во всю стену. Даниил Рейн стоял спиной к двери.
— Проходите.
Алексей закрыл дверь.
— Максим сказал, дело срочное.
— Так и есть.
Директор увеличил изображение завода. На схеме вспыхнули желтые точки.
— Видите?
— Вижу.
— За последние двенадцать часов сеть зарегистрировала сто сорок восемь микросбоев.
— Это много?
— Для обычного предприятия нет. Для «Гелиоса» слишком много.
Алексей подошел ближе. Все ошибки выглядели одинаково: кратковременная потеря синхронизации, повторная инициализация, успешное восстановление. Ничего критичного. Но разбросаны они были по всему комплексу. Энергетика, вентиляция, транспорт, сборочные линии. Как будто кто-то на секунду выключал разные части огромного механизма.
— Что говорит «Прометей»? — спросил Алексей.
— Что причин для беспокойства нет.
— А вы ему верите?
Рейн ответил не сразу. Он не отрывал глаз от схемы.
— Еще вчера ответил бы «да». Сегодня не знаю.
Через несколько минут в кабинет вошла молодая женщина в темно-синей форме службы безопасности. Высокая, с короткими светлыми волосами и спокойным, почти холодным взглядом.
— Сара Вальд.
Она коротко кивнула Алексею.
— Мы знакомы.
— Формально да. Практически впервые.
Формально они действительно были знакомы: раз в квартал служба безопасности проводила инструктаж, и Сара второй год подряд читала его сама. Практически же за все эти годы им не о чем было разговаривать. На «Гелиосе» не случалось происшествий. Последняя кража, зафиксированная на комплексе, произошла одиннадцать лет назад: рабочий вынес с территории моток кабеля, о чем система доложила раньше, чем он дошел до проходной. Служба безопасности крупнейшего промышленного объекта сектора занималась пропусками, инструктажами и учениями по эвакуации, которые никогда никому не пригождались.
Сара пришла сюда из колониальной полиции, где занималась настоящими делами, и первые полгода честно пыталась объяснить себе, что охранять исправный завод от несуществующих угроз тоже работа. Потом перестала объяснять и просто выполняла ее хорошо. Разницы никто не заметил.
Она положила на стол небольшой контейнер. Внутри лежал квадратный металлический модуль размером с ладонь.
— Нашли утром.
— Где?
— На складе обслуживания.
Алексей осторожно поднял устройство.
— Контроллер сервопривода. Почему его сняли?
— Никто не снимал. Он сам отсоединился.
Инженер нахмурился.
— Это невозможно.
— Поэтому вы здесь.
В пятнадцатом цехе автоматическая линия стояла, рабочие сбились в небольшие группы, а на полу темнел раскрытый технический отсек.
— Покажите.
Оператор подвел их к оборудованию.
— Всё произошло за две секунды. Система остановилась, контроллер вышел наружу, потом линия снова заработала.
— Сам?
— Да.
— Без команды?
— Да.
Максим, прибежавший следом, растерянно оглядел корпус.
— Может, вибрация?
Алексей покачал головой. Контроллер нельзя было вытолкнуть вибрацией: его удерживали четыре электромеханических фиксатора, которые открывались только по команде управляющей системы.
К вечеру подобных случаев набралось больше тысячи, и происходили они уже не только на заводе. В городе зависали транспортные капсулы. Домашние помощники по нескольку секунд не реагировали на голос. В медицинском центре врачи впервые за много лет начали дублировать работу автоматики вручную. Пока никто не паниковал: люди слишком привыкли доверять машинам и были уверены, что «Прометей» уже решает проблему.
Сам же Алексей впервые за двадцать лет достал из шкафа старый металлический чемодан. Максим с удивлением смотрел, как наставник раскладывает инструменты. Настоящие, тяжелые, со следами времени. Не интеллектуальные манипуляторы, не наноключи. Рожковые ключи, отвертки, штангенциркуль, молоток.
— Зачем?
— Есть вещи, которым я доверяю больше, чем любой автоматике.
— Например?
Он поднял потемневший гаечный ключ.
— Вот этому.
Он никогда не говорил ученику, что ключ принадлежал его деду, последнему инженеру, который еще строил заводы собственными руками.
В двадцать три часа сорок две минуты свет в мастерской мигнул. Один раз, потом второй. Всё вокруг замерло меньше чем на секунду и снова ожило.