Страница 56 из 125
Исключением является только случай, если вы признаны виновными в каком-либо тяжком, официально доказанном международном преступлении. Не просто кем-то там названы, как это часто делают наши аристократы, а это должно быть подкреплено бумагой, которую заверили все три страны, основанной на доказательной базе. А поверь, такого достичь не всегда могут даже по отношению к действительно опасным международным преступникам.
После окончания школы договор тоже действует, правда, не так жёстко. Все же жизнь длинная. Но если это касается Обители, а не дальнейшей вашей жизни, то их накажет сама магия. Выжжет дар и заберёт жизнь.
Так что с ученицами никто ничего не может сделать. Только если сами эти люди не готовы умереть страшной смертью.
— А если они не маги?
— Тогда они просто умрут. Не сразу, в течение пары недель, но умрут.
— А…
— Это что касается девочек. А по поводу Обители — самое страшное, что кто-либо может сделать, это урезать нам финансирование. Но я не торгую детьми. Так что мы справимся и без финансирования какой-то одной страны или региона. К тому же у меня есть точки, на которые я могу нажать, и мало никому не покажется, — тут аббатиса расплылась в улыбке, вспоминая былые времена.
— А вы сами?
— Ой, Рина… на мне столько заклятий о неразглашении тайны, что меня пытать бесполезно. Я скорее умру, чем в принципе смогу что-либо под допросом рассказать. Даже если на это не стоит магическая защита.
— Откуда же на вас такое? — удивилась я.
— Да ты кушай. Это новый рецепт. По-моему, очень удачный. Попробуй.
— Я не понимаю, — призналась я, крутя сдобу в руках.
— Я же не всегда была аббатисой. Когда-то я была дочерью герцога. Затем и матерью. А уже потом стала жить в этом месте. Когда-то я тоже была молода, моя жизнь кипела. ОЙ, какой красавицей я была. Тогда меня ещё знали как Женевьеву де Морваль, и боялись, уважали.
При этих словах чай пошел не в то горло, и я чуть не захлебнулась. Де Морваль?!
— Тихо, тихо, девочка. Я тебя так напугала?
— Вы бывшая фаворитка короля Сонры? Мать изгнанного принца?
— О! Так ты обо мне слышала? Я полагала, что все уже давно забыли мою историю. Да в то время даже твои родители еще не родились.
— Как можно такое забыть?! Вы были самой влиятельной женщиной Сонры, да и Аркансии тоже. Такая прорва магии! Самая сильная человеческая магиня! Пока ваш сын не попытался захватить трон, унаследовав ваш же уровень силы. Удивительно как его не казнили и вас с ним за одно!
— О, да. Мне это дорого стоило. Остаться в живых. Я смогла смягчить приговор и выторговать наши жизни. Прошло уже сто двадцать лет с тех пор.
— И все это время вы были тут? Вас сюда сослали?
— Почему сослали сразу-то? Я дама благородного происхождения. Сама я ничего для переворота не сделала. Это истинная правда. Даже ищейки короля ничего не смогли найти, потому что искать было нечего. Но оставлять меня в стране само-собой было слишком опасно после всего. Я была слишком влиятельна, даже без моей магии, которую запечатали почти полностью, связей и поддержки короля.
Изначально меня тоже хотели сослать. Но я не готова была начать все сначала. Да и после истории моего сына… Ох, Марко… бедный мой мальчик. Что же ты наделал… Я бы ему только мешала в новом месте.
Я не смогла достойно воспитать моего сына. Была слишком увлечена придворными интригами, властью, что ослепила меня. И не заметила, как сын изменился, ушел из-под контроля, связался не с теми. Потом случились все эти ужасные события.
Я решила сама посвятить мою жизнь служению богам и помощи тем, кто остались одни в этом мире.
— Неожиданно. После всего, к чему вы привыкли.
— Да. Сперва было нелегко. Из главной женщины страны в обычные монахини. Но это помогло мне просветлеть. Найти свой путь. Да и спустя время моему сыну это тоже помогло. Там, за морем, он встал на ноги, разобрался, кто ему друг, а кто враг из тех его людей, кого пощадили и выслали с ним. Сейчас он женат, у меня есть внуки.
— Рада за вас, — улыбнулась я робкой улыбкой и накрыла ее морщинистую ладонь своей.
— Да. Спасибо. Но речь сейчас не обо мне. Объясни мне, что происходит. Может, я могу тебе помочь как-то или хотя бы буду знать, в случае чего, что делать.
— Хорошо, — выдохнула я и отставила чашку. — Вы уже знаете, что меня преследуют. Официально по стране. Но знаете почему?
— Я знаю, что это связано со смертью глава де Монсель. Так же знаю, что прямых доказательств этому нет.
— Так и есть. Он был моим приемным отцом…
Далее я вкратце пересказала историю моей жизни.
— Нда… вот это ты попала, так попала, — впечатлилась аббатиса.
— Да. Вздохнула я.
— Так. Не раскисай. Ты уже поняла закономерность.
— Да, но сама я бы на такое не решилась. Это очень больно и страшно. Честно говоря, думала об этом даже пару раз хотела попробовать, но когда вот это надо сделать… Боги! Это так страшно. Это дико страшно. Даже зная, что я оживу. Понимаете? В голове все равно мелькает страх, а вдруг нет? Вдруг это последний раз? Раньше я думала, что чтобы покончить с собой, надо быть трусом. Но теперь я понимаю, сколько отчаяния и храбрости нужно для таких действий, — запаниковала я и расплакалась.
— Боги! Девочка! Я и не имела ничего такого! Что ты!!! Я хотела сказать, что со временем ты сможешь найти ещё способы или, может, повзрослеешь сама, когда действие закончится. Как ты могла даже думать о таком?!
— А что мне ещё оставалось? Я тоже хочу быть как все, — промямлила я, размазывая сопли по лицу. На что аббатиса дала мне свой платок, которым я утерлась и скомкала в руках.
— Рина, давай мыслить конструктивно. Ты, конечно, выглядишь как ребенок, но тебе уже семнадцать!
На это я только кивнула.
— Прежде всего, после твоего рассказа я понимаю, что слухи, которые сейчас ходили по округе это для тебя очень плохо. Даже когда люди увидят, что ты растешь, скорее всего, сюда кто-нибудь да нагрянет с проверкой. Поэтому тебе нужно уходить, девочка моя.
— Но я не хочу.
— Я понимаю. Дай подумать… Мы можем тебя, конечно, спрятать, но они же могут и вернуться.
— Я спрячусь. Прошу вас. Я все сделаю.
— Эм… ладно. Допустим, ты спрячешься. Допустим, например, на кладбище.
— Почему сразу кладбище?! — испугалась я. Не самое приятное место, а уж ночевать там…
— Потому что это последнее место, где будут искать. И смотря, где, опять же. Тот же лес близлежащий могут и прочесать.
— Хорошо.
— Потом у тебя есть деньги?
— Есть немного, — призналась я.