Страница 55 из 125
Глава 17. Шесть лет спустя
Я не смогла уйти из Обители ни через три года, ни через четыре. Просто не нашла в себе сил на это. Что было ожидаемо, не правда ли?
Я действительно полюбила это место, прикипела всей душой. Этот замок, монахинь, учениц, с которыми вместе работала и училась.
На проверку монахини оказались строгие, но добрые и чуткие женщины, которые вели очень скромный образ жизни. Они много работали, помогали нуждающимся и, конечно, молились. Приносили жертвы богам, такие как тушка курицы для бога жизни, кружка вина и корка хлеба для бога судьбы и тому подобное. Каждый бог просил что-то своё, простое и незамысловатое.
В Обители было много разной работы. Мы варили мыло, обрабатывали и пряли шерсть, затем ткали из нее ткань, выращивали овощи, яблоки, груши, лепили, расписывали посуду, готовили сыры, делали вино.
Но больше всего мне полюбилось помогать на кухне. Я это почувствовала сразу. Особенно нравилось заниматься выпечкой. Месить тесто, печь хлеб, пироги, разнообразные булочки. Нравилось готовить и более насущную пищу, вроде супов и гарниров, но это было уже не то. Хотя некоторые вещи, вроде приготовления колбасы увлекали. Монахини это заметили и старались меня определить для работы на кухню почаще. Все же я давно стала своей.
Со временем я выявила и другие отклонения от сверстников. Стала понимать, что не только внешне не меняюсь, но и часть моего сознания так и остаётся детским. Мне нравилось играть в игры, пускай и не так часто удавалось это сделать. Совершенно не были интересны мальчики, романы, даже в виде книг, которыми постепенно все больше интересовались мои одноклассницы. Почти все из них к тому времени уже были помолвлены. Так что у многих даже были вполне реальные люди для мечтаний. Мне же это чуждо. Точнее, умом я понимала, а вот эмоций, переживаний, которые испытывали девочки — ничуть. Мне, как ребенку это казалось скорее «фу», но девочек я поддерживала и старалась помочь, чем могла.
Стоит ли говорить, что со временем круг моего общения, несмотря на все мои старания, сменился? Я стала общаться больше с уже более старшими монахинями или с младшим курсами. Да и от моих одноклассниц остались доучиться едва ли половина. Остальные вышли замуж, едва им исполнилось шестнадцать, и уехали.
Я привыкла работать наравне с монахинями, и они уже не смотрели, что я всего лишь ребенок. Мы привыкли другу к другу, и внешность стала неважна. Но в какой-то момент приходящие горожане начали замечать, что мои ровесницы взрослеют, вытягиваются, округляются, а я остаюсь маленькой. Постепенно это стало бросаться в глаза ярче. Начались шепотки. Это было года три назад. После этого я стала избегать прихожан какое-то время. А потом со мной случился несчастный случай.
Я не удержалась и свалилась очень нехорошо с дерева. Головой на камень с высоты. Когда очнулась, поняла, что, хвала богам, меня никто не видел. Остальные работали гораздо дальше. Удар о голову оказался смертельный. Вот бы монашки испугались, если бы поняли, что я умерла, а затем я ожила. А придя в свою комнату за чистой одеждой, увидела, что чуть подросла. Не сильно, может, на год или около того. Платье стало малым, рукава короткими, чулки порвались, а новые не налезают. Стоит ли говорить, что я страшно обрадовалась и решила никуда не бежать. Жизнь-то налаживается! Так мне не хотелось уходить. Доучиться. На этой радостной ноте я побежала мыться, прихватив малое платье.
В тот вечер аббатиса пригласила меня к себе. Это не было чем-то необычным. Она всегда старалась общаться с ученицами и время от времени приглашала к себе попить чай, пообщаться, посоветовать что-то или помочь в учебе. Но в тот раз она позвала меня по другой причине.
— Добрый вечер, Рина. Присаживайся, — пригласила она, когда я вошла в ее кабинет, в котором, по-моему, она проводила гораздо больше времени, чем где-либо. В тот момент она сидела не за столом, а в большом удобном кресле. Оно было уже старым, и краски его поблекли. Я слышала, как Мари пару раз ее уговорила сменить этот предмет интерьера, но она отказывалась.
— Это мое любимое кресло. Знаю, что оно выглядит не так презентабельно, как раньше, но какое же удобное для моих старых косточек, — засмеялась она, увидев мои пылающие щеки. Ведь она ответила на мой весьма красноречивый взгляд.
— Простите, аббатиса.
— Да не переживай. Ты присаживайся, присаживайся. Мне Мари заварила новый сорт чая. Зелёный с жасмином. Привезли с самого востока! — похвастались с восторгом она, разливая чай по чашкам, пока я усаживалась на диван. — Скажи, Рина, как твои дела? Все ли хорошо?
— Да. Все хорошо, — ответила я, поднимая чашку.
— Угу… — ответила она и перевела разговор на всевозможные бытовые детали. А затем, когда я расслабилась, спросила:
— Рина, ты знаешь, что для меня ты особенная ученица. И не только потому, что Дайкира за тебя просила. Ты одна из наших лучших учениц, и я горжусь тобой. Но у тебя есть свои проблемы. И говоря об одной из проблем, я хотела бы спросить. За те три года, проведенные с нами, ты совсем не изменилась. Никак. Ровно до сегодняшнего дня. Сегодня ты первый раз попросила одежду большего размера и это прекрасно. Слухи, которые начали распространяться, уйдут. Но я бы хотела спросить, как так произошло?
— А вы уверены, что хотите это знать?
— Я должна понимать, какая опасность грозит Обители или моим ученицам, — настояла женщина.
— А если ваша ученица и есть причина опасности?
— Тогда я найду способ ей помочь без нанесения вреда Обители.
Я вздохнула и собралась с мыслями.
— Вы знаете мою историю? Как много вам рассказала Дейкира?
— Она рассказала достаточно, чтобы я понимала, что за тобой будут охотиться всю твою жизнь.
— Это так. Если я вам расскажу больше, то что будет, если найдут это место и будут допрашивать вас? Шантажировать Обителью, девочками?
— Ха-ха-ха… Боюсь, у них ничего не получится, — громко расхохоталась аббатиса. А я напряглась.
— Что касается моих учениц, при поступлении вы заключаете особый договор и находитесь под защитой трёх государств: Аркансии, Сонры и Терразиса. Договор магический. Вас не имеют права удерживать представители этих стран или причинить вред.