Страница 84 из 197
— Должно быть, она очень ценит тебя, — задумчиво протянула Лео. — Ты просто сокровище для
любой девушки.
— Да не... — Гоша смущённо засмеялся. — Она даже жить со мной не хочет.
— Почему?
— Ну, у неё строгая бабушка, как она говорит. Не разрешает ей переезжать. Да и знакомиться
со мной не торопится. Конечно, это как-то… странно. Но люди ведь разные бывают. Мой отец
тоже не в восторге, что я с русской встречаюсь.
— Разве это так важно, с кем ты встречаешься?
Лео украдкой положила свою ладонь на его руку и терпеливо дожидалась ответа, заглядывая в
тёмные, почти чёрные блестящие глаза, которые Гоша то и дело отворачивал.
— Я грузин, — после недолгого молчания вновь заговорил Папаишвили. — Мой отец грузин, и
мать грузинка. Это единая кровь, которой я принадлежу, и это нельзя изменить или вычеркнуть.
Но мне нравятся славянские женщины. Я люблю Ангелину и хочу сделать её своей женой. Я не
вижу никакой катастрофы в том, что она не принадлежит моей крови. Мне важно только то, что
она мне верна, то, что она хочет быть со мной и иметь со мною общее будущее, понимаешь?
— Ты очень смелый, — проникновенно ответила Леда.
Она медленно провела пальцами вдоль мускулистого предплечья, слегка зацепив рукав футболки,
нежно коснулась шеи и ласково провела по волосам на затылке. Жёсткие, словно щетина, и
свитые в плотные завитки, они приятной вибрацией отдавали в хрупкие женские пальцы. Эта
энергетика одурманивала и порабощала.
Гоша удивительный — сильный и до абсурда робкий. Леда разглядывала его резкий профиль с
полуопущенными ресницами и ощущала, как постепенно комната электризуется, заполняется
перехлёстывающимися волнами напряжения.
— Мне кажется, или здесь правда холодно? — Гоша повёл плечами и немного отстранился, будто
бы прикосновения эти стали ему неприятны. — Давай спать.
Он поднялся с кровати.
Вертикальное положение принесло новые неожиданные ощущения: пол вдруг оказался каким-то
аморфным, и ноги заволокло чем-то тягучим и вязким, ступать приходилось не на твёрдую
поверхность, а в густой кисель. Каждый шаг давался с огромным трудом. Уши заложило ватой:
шум дождя и моря за окном, голос Леды — всё слилось воедино, утрамбовалось в плотный
звуковой ком и застряло в слуховом проходе, искажаясь друг об друга и, как жевательная
резинка, растягиваясь до предела на каждой ноте.
Гоша повернулся к сидевшей на кровати девушке. Это совсем простое движение теперь было
настолько тяжёлым и почти непосильным, что пришлось сосредоточить на нём все ресурсы мозга,
дабы не уйти с траектории и выполнить до конца.
Должно быть, поворот длился с минуту, а то и дольше, потому что, когда Гоше всё-таки
удалось посмотреть в намеченную сторону, Возняк там уже не было. Она стояла позади, крепко
прижавшись к спине мужчины. Она обнимала его за плечи, ничего не говоря и почти не дыша.
— Леда... — еле-еле выдавил из себя Папаишвили. — Я... Мне лучше к себе пойти...
— Нет, — тихо ответила Лео.
И это слово повисло в пространстве незримым, но безусловно ощутимым электромагнитным полем,
войдя в которое, голова раскалывалась на части от боли и головокружения. «Нет» блуждало от
одной клеточки мозга до другой, ударяясь о многократно повторенное само себя. Оно вертелось
и стирало все остальные слова.
Гоша попробовал сделать ещё шаг. До чего же тяжко идти...
Он чувствовал себя младенцем, застрявшим в бегунках: все конечности стянуло эластичными
ремнями, и приложенные усилия для единственного движения вперёд немедленно отдавались
обратно пропорциональной тягой назад.
В какой-то момент картинка в его глазах тоже преобразилась. Чернота за окном стала
ярко-синей, а свет в комнате усилился настолько, что до слёз раздражал слизистую, как это
бывает от свеженарезанного лука.
— Леда... — только и смог произнести Гоша.
Его всего уже размазывало изнутри летящими со всех сторон железобетонными плитами, и
сознание превратилось в манную кашу — однородную и безвольную. В этот момент девушка встала
к нему лицом.
— Анж?.. — выдохнул Гоша и замер, не веря в то, что сейчас видит.
Перед ним, нежно улыбаясь, стояла Ангелина. Красивая, обаятельная, она вся будто бы
светилась волшебными лучами, тёплыми, родными, ласковыми.
Гоша поднял руку и трепетно коснулся её щеки, ощущая бархатистую кожу, до которой хотелось
дотрагиваться бесконечно. Анж притянула его себе, и он смог почувствовать её дыхание,
похожее на свежий ветер, мягко обволакивающий лёгкие. Она пахла летом и полевыми цветами,
сочными, красочными и до восторга пленяющими.
— Я скучала... — одними губами прошептала девушка и осторожно поцеловала его. — Ты меня
любишь?.. — потекли томные слова её, словно говорила не она, а сам морской прибой загадочно
нашёптывал где-то возле уха.
— Люблю, — Гоша обнимал стройное тело, не желая ни на мгновение отпускать. — Где ты была?..
— скорее мысленно спросил он.
— Я всегда с тобой, — Анж взяла его за руку и потянула на кровать.
Она села на край.
— Возьми меня. Сейчас, — гипнотизируя пристальным взглядом, то ли попросила, то ли
приказала она.
Божественна. Звезда, упавшая с неба, тысячи солнц, слившихся воедино. Она сверкает россыпью
бриллиантов, и нет на свете ничего более прекрасного, чистого, столь же великолепного...
Гоша аккуратно снял с неё платье. Она послушно опустилась спиной на постель, обвивая
ласковыми руками оказавшееся над ней массивное тело. Призывно подались навстречу
раскрывшиеся бедра. Она стонала от каждого прикосновения губами к шее, ключицам, плечам.
Само воплощение страсти. Женщина, которую возжелал бы любой мужчина — теперь она принадлежит
только одному.
— Анж, — вдруг замерев на секунду, Гоша посмотрел ей в глаза. — Как ты смогла вернуться так
быстро?..
— Я просто очень хотела к тебе, — с придыханием ответила она и ещё более настойчиво сжала в
своих объятиях.
Анж...
Она всесильная слабость, убивающая всё остальное одним взмахом ресниц. Она словно жила
вечно где-то в параллельных мирах, где ей поклонялись миллионы преданных рабов.
Анж...
Эхом в непроницаемом тумане неслось единственное имеющее значение имя, которое Гоша