Страница 82 из 197
Связи с островом практически нет. Мы получили радио-сигнал о нештатной ситуации, о жертвах
не сообщалось. Сейчас нам всем надо просто успокоиться и набраться терпения.
— Так посылайте туда другой корабль, вертолёт, самолёт, что-нибудь! — орал Папаишвили,
окончательно впадая в ярость и никак не желая отпускать единственную на данный момент
реальную зацепку.
— Это невозможно. Сейчас поднялся очень сильный ветер. Ни одно судно не пройдёт. Возможно,
завтра шторм стихнет, и мы получим новые данные, но пока это не в наших силах.
Гоша наконец ослабил хватку, и Алексей смог перевести сбившееся дыхание.
Полный крах. Ничего неизвестно, никто ничего не знает и не собирается предпринимать. В
голове не укладывалось, как вообще всё это могло случиться, как получилось, что Гоша с
лёгкостью отпустил свою девушку одну туда, где ей грозила опасность.
Что с ней теперь? Не ранена ли она? Как ей можно помочь?
Вопрос за вопросом — они росли как снежный ком, без возможности подобрать хотя бы один
ответ.
— Поверьте, — снова заговорил Алексей, — в этой ситуации никто не виноват. Природа иногда
шутит с нами не самым смешным образом, и только бог знает, чего действительно стоит ожидать.
Но наша компания приложит все усилия, чтобы как можно скорее найти выход. Я буду держать вас
в курсе.
С этими словами он оперативно собрал свои вещи и немедленно ретировался, бросив через плечо
совершенно неуместное «Доброго вечера».
— И... что теперь?.. — после долгой молчаливой паузы, временно парализовавшей все
мыслительные процессы, произнесла Лео.
Это был даже не вопрос и не утверждение, а, скорее, слабый и безысходный крик о помощи,
обращённый ко всей Вселенной. Ведь действительно: что теперь? Куда идти, бежать, лететь?
Говорят, не бывает безвыходных ситуаций, но именно сейчас все выходы вдруг оказались
заблокированы, и весь огромный дышащий, пульсирующий жизнью и движениями мир свернулся до
размеров одного риторического вопроса: «Что теперь?».
Гоша тяжело вздохнул — это единственная слабость, которую он ещё мог себе позволить.
Разумеется, решить проблему сию секунду было ни в его, ни вообще в чьей-либо власти. Но, по
крайней мере, он должен был взять себя в руки.
— Леда, — пристально вглядевшись в глаза девушки, сказал он, — нам придётся подождать. Хотя
бы до утра. Ты сама слышала, что сейчас никто ничего предпринимать не намерен, но мы хотя бы
знаем, что они живы. Так что... Давай я провожу тебя до твоего номера, тебе надо отдохнуть.
— Я не смогу уснуть, я знаю себя, — Возняк накрыла голову руками, словно прячась от
обложивших её проблем, а изнутри начинала пробивать дрожь, страшная, непонимающая, не
желающая смиряться. — Я останусь здесь. Не хочу возвращаться в номер.
— Послушай, — Гоша бережно обхватил её запястья, чтобы вновь посмотреть ей в лицо, — я
знаю, что совсем недавно ты чем-то отравилась, тебе надо восстанавливать силы, а не терзать
себя.
— Я… Ничего не хочу… Просто… Просто хочу напиться... Извини, — она устало отвернулась.
— Нет-нет, я не позволю тебе пьянствовать в одиночестве, это уже алкоголизм называется.
Если ты боишься оставаться одна, я могу побыть с тобой, хорошо?
Леда удивлённо покосилась на него, но ничего не отвечала. И всё же давящее внутреннее
напряжение снова каким-то мистическим образом отступило. Она нервно сглотнула и, наконец,
коротко кивнула, соглашаясь с предложением Гоши.
Он улыбнулся и тут же ушёл к бару. Обратно Папаишвили гордо вышагивал с целой бутылкой рома
под мышкой и двумя литрами колы. Должно быть, он просто маг, потому как барменам
строго-настрого было запрещено отдавать гостям не порционный алкоголь, но, как по мановению
волшебной палочки (а если уж быть совсем честными — по взмаху зелёных американских купюр),
джигиту оперативно и без каких-либо проблем выдали из-под стойки всё, о чём он попросил.