Страница 56 из 197
Глава 39.
Наверняка все в детстве играли в «Прятки». Это такая милая дворовая игра, где один из
участников должен отыскать остальных играющих, которые всеми возможными способами укрываются
от водящего так, чтобы он их не нашёл. Анж обожала эту забаву, причём вакантную должность
во́ды избирала по возможности добровольно.
О, это сладкое и ни с чем несравнимое чувство близкой тайны, подхлёстывающее интерес и
тонко щекочущее нервы. Мелкими шажками пробираешься по периметру двора, осторожно исследуя
кусты, деревья, металлическую горку, одновременно мониторишь любое шевеление за спиной и,
словно паук, крадёшься к подозрительному объекту, готовый в любой момент броситься со всех
ног обратно к «базе». Будучи совсем маленькой круглолицей девчушкой с серенькими невзрачными
волосёнками, замурованными бабушкой в жиденький хвостик на затылке, Ангелина слыла лучшей
ищейкой, против которой пропадал всякий интерес играть, если уже в пятый раз она умудряется
выследить всех в кратчайшее время.
Теперь же, совсем уже взрослая, но нестерпимо любопытная Ангелина Белова гнала навстречу к
новому мини-приключению. Вчера Ян довольно жёстко дал понять, что не имеет ни малейшего
желания провоцировать контакты со своей бывшей девушкой. Что ж, в какой-то степени это
обнадёживало в плане его честности по отношению к Ильиной. Но с другой стороны,
настораживало и ещё больше запутывало.
Необходимо было непременно поговорить начистоту с Лео. Возможно, в её парадигме мира всё
случившееся имело совершенно иную форму, наполненную альтернативным смыслом — не столь
трагичным и однозначно отрицательным. Ведь не зря же говорят, что в конфликте двоих всегда
виноваты обе стороны. В конце концов, Возняк было как-то по-человечески жалко, хотелось
поддержать и, может быть, даже втереться в доверие. А ещё хотелось привнести немного драйва
в однообразный отдых, пока Гоша ворчит и стенает из-за своих ожогов, навевая скуку и уныние.
Анж высадилась из кара рядом с пляжем, оттуда по кратчайшей траектории можно было дойти к
отдалённым бунгало. Они выстроились по краям комплекса, а нужный домик под номером
четырнадцать находился у самой кромки моря в метрах двухстах от волейбольной площадки, сразу
за массажным салоном. Каждое такое здание было обнесено с обратной стороны чисто
символическим заборчиком высотой не более тридцати сантиметров, внутри которого были разбиты
уютные клумбы с цветами и зеленью, немного подсохшими от активного солнца в это время года.
Ангелина долго не могла разыскать вход: «избушка на курьих ножках», как она немедленно
окрестила бунгало, стоявшее на коротких сваях, имела в левой стене дверь, но как туда
подняться? Анж задумчиво обошла здание вокруг и наконец сообразила, что лестницу надо
спустить самостоятельно — она прикреплена хитроумным механизмом рядом с дверной ручкой.
Девушка потянула за маленький рычаг, и металлическая конструкция упала на песок, едва не
вонзившись в ногу. Смело шагнув на ступеньки, Анж сначала тихо постучалась, но реакции не
последовало. Она постучала снова и уже сильнее — результат тот же.
Тогда она решила попробовать дёрнуть за ручку, и дверь неожиданно распахнулась. Поначалу
несколько оторопев, Анж в нерешительности шагнула внутрь.
Тишина. Ни звука шагов, ни голосов, ни музыки, будто вовсе никого нет в помещении. Неужели
Возняк ушла из номера и забыла закрыть дверь?.. Как-то чересчур подозрительно.
— Лео!.. — осторожно позвала Ангелина, начиная немного волноваться. — Лео, ты тут?!..
Никто не отзывался.
Анж медленно передвигалась в маленькой прихожей: оступилась о раскиданные туфли у порога,
добралась до отворённой двери в ванную комнату — свет не горел, и внутри было пусто. Она
прошла дальше в гостиную. Телевизор был отключён, на полу возле оранжевого, слегка
потрёпанного дивана валялась книжка.
В какой-то момент Белову посетила мысль, что это ужасно неудобно без спроса прохаживаться в
чужом жилье, и она бы сама вряд ли обрадовалась подобным визитам, однако любопытство и ещё
какое-то странное ощущение внутренней тревоги подстёгивали идти дальше. Из прихожей проём,
завешанный полупрозрачной тканью грязноватого рыжего цвета, вёл прямиком в спальню. Анж
отодвинула занавеску.
— Лео?..
На квадратной деревянной кровати лежала груда скомканного постельного белья, свёрнутого в
немыслимые кренделя, словно ещё не так давно тут творились какие-то сокровенные
непристойности. Светло-бежевый балдахин, закреплённый на деревянных балках, был убран за
изголовье, рядом с которым, наваленные одна на другую, высилась гора подушек. Ангелина
подошла ближе и только тогда среди белых мятых складок ткани разглядела свисающую с кровати
кисть руки. Она безжизненно торчала из-под одеяла, сникнув над полом.
— Лео, ты что, ещё спишь?.. — Анж, дрожа от страха, коснулась холодных пальцев. — Ты
слышишь меня?.. Лео!.. — она медленно потянула край одеяла, осторожно приоткрывая лежащее
тело. — Да что с тобой?..
Прежде наполненные приятным алым цветом губы сейчас не шевелились. На глазах приобретая
неприятный голубоватый оттенок, они были полуоткрыты, а из уголка рта безвольно сочилась
слюна. Ничего не видящие глаза застыли в одной точке, так и не сумев до конца опустить
ресницы. Теперь они смотрели на Анж двумя чёрными дырами зрачков.
— Господи... — почти теряя сознание, выдохнула Ангелина и, чтобы не закричать от ужаса,
сама себе закрыла рот ладонью. — Господи, Лео... Нет...
В панике Анж схватила обеими руками не подававшее признаков жизни лицо и начала с
остервенением трясти.
— Лео, очнись! Лео! Господи! Лео! Лео!!!
Возняк не реагировала, как тряпичная кукла оплывая в сжавших её ладонях.
Что делать? Куда бежать? Какого чёрта тут вообще произошло?!
Анж попробовала рассуждать логически, но весь этот кошмар не давал сосредоточиться. Она
кое-как совладала с дрожью в пальцах и попыталась нащупать пульс — на запястье, на шее.
Сердце билось, едва-едва, почти не различимо...
Но Лео была жива!
Вспоминая хотя бы какие-то навыки экстренной помощи, Анж поняла, что надо попытаться
привести в чувства умирающую девушку.