Страница 154 из 197
Глава 87.
— Короче, знаете, чё я думаю? — с серьёзным видом рассуждала Вика. Она уже облачилась в
домашний халат, помыла голову и смыла вчерашнюю косметику. Ян наблюдал за ней со стороны и
слушал вполуха, в который раз убеждаясь, что девушки, работающие на подиуме, крайне
выносливые существа. — Я думаю, что все мужики — козлы! — она покосилась на притихшего Яна и
уточнила: — Особенно красавчики.
Вишневич хмыкнул:
— Крайне странное утверждение для девушки, которая собралась замуж... Кстати, где твои
платье и туфли?
— В шкафу. Тебе зачем?
— Начну с предметной съёмки, — Ян распахнул шкаф.
— Ну, а что, скажешь, я неправа?
— Лучше промолчу.
Вика закатила глаза.
— Вот девочки меня поймут! Вот, Ань, Ань! Тебя ж Аня зовут?.. Вот есть у тебя парень?
Аня была высокая и плотно сложенная девушка, что называется, кровь с молоком. Глаза у неё
были огромные, как аджарские хачапури с яйцом, только вместо яйца блестели большими спелыми
кружочками тёмно-карие радужки. А губки у неё были совсем крохотные для такого мощного овала
лица, к тому же она имела привычку складывать их бантиком, очевидно, для важности.
Стилистка поправила тоненький лаковый поясок на белой блузе, призванный обозначить
отсутствующую талию, и как можно значительнее покачала головой, словно важность её ответа
была снисходительна и несколько надменна.
— Но ведь ты всё-таки считаешь, что все мужики — козлы? — не унималась Вика.
— В некоторой степени.
— Вот! — невеста победно вытянула указательный палец. — А, если б у неё был парень, — снова
обратилась он к Вишневичу, — она была бы убеждена в этом на двести процентов! Это всё
чёртова бабья доля... Влюбляться, выходить замуж, рожать детей, терпеть измены мужа... Так
что я считаю, хоть в молодости надо оторваться! Причём по полной! Чтобы потом не было так
мучительно больно за бездарно прожитые молодые годы.
Пока шёл этот невероятно познавательный диалог о нелёгкой женской судьбине, Ян вытащил
предназначенные для церемонии вещи, аккуратно зацепил за белую дверцу шкафа платье, окинул
взглядом туфли в коробке. То, что обувь дорогая и носит бренд очень известного дома моды,
можно было понять, даже не читая надписи на упаковке. Предметы роскоши в каком-то смысле
даже пахнут иначе и совсем другие на ощупь. Туфли были, бесспорно, великолепны: тонкий
рисунок серебряной нитью, проходящий от мыса вдоль боковины и плавно ниспадающий на каблук,
подчёркнутый несколькими игривыми стразами, сверкавшими, будто всамделишные бриллианты. Но
отчего-то блеск этот казался холодным и посторонним.
Ян повертел в руках одну туфлю, затем обратился к секретарю:
— Света, мне нужно, чтобы ты привела в порядок кровать. Убери, пожалуйста, всё лишнее —
игрушки, вещи.
— Конечно, — кивнула та и немедленно поспешила исполнять просьбу.
— Света, а сделай мне фреш, — попросила Вика голосом то ли обиженным, то ли страдальческим.
— Апельсиновый. Нет! Морковный! Морковный с сельдереем!
— Да, и мне, — подоспела Аня.
— И мне тоже! — не стала скромничать Наташа.
Одной рукой утаскивая с кровати ворох накиданных вещей, другой Светлана расправляла
покрывало, а между плечом и ухом у неё был зажат мобильный, по которому она передавала
кухарке заказ на три свежевыжатых сока.
В конце концов, Ян не выдержал и решил помочь, потому как, хоть и создавалось впечатление,
что у личного помощника господина Аллилова не менее восьми рук и дополнительная компактная
батарейка в позвоночнике, Вишневич прекрасно понимал, что это не так, и в таком ритме
нормальный человек до вечера не дотянет.
— Надо отодвинуть кровать от стены, чтобы она не давала тени, — решил фотограф и схватился
за спинку, потянул на себя.
Кровать оказалось не только громоздкой, но страшно тяжёлой. Однако, поднатужившись,
Вишневичу всё-таки удалось сдвинуть этого монстра.
Вика зааплодировала:
— Браво! Да ты никак решил доказать, что не все мужики окончательно сдулись?
Её замечание скорее относилось к попыткам фотографа оказать помощь замученной Светлане.
Честно говоря, сарказм в её голосе был преувеличен, и Вика в самом деле приятно поразилась
такой галатностью.
Однако Ян оставил её реплику без ответа, продолжив заниматься съёмкой.
— Ну, признай, — не унималась невеста, — ты ведь тоже наверняка считаешь, что женщина
должна знать своё место, быть робкой и покорной, и бла-бла-бла?..
— По-твоему, я реально похож на мужчину подобных взглядов?
Она сделала вид, что всматривается в его лицо.
— Ну, я же вижу, что ты чем-то недоволен. Я умею читать людей. Так что выкладывай, что у
тебя на уме.
Поняв, что просто так не отвертится от допросов, он аккуратно пояснил:
— Мне просто удивительно слышать такие слова от девушки, которая выходит замуж.
— Ну-ка? — Вика явно заинтересовалась; кажется, только этого момента она и ждала последние
пять минут. — Что конкретно тебя удивляет?
Так и подмывало ляпнуть: «Да вообще всё!», но как раз в этот момент из люка первого этажа
вынырнула служанка, несущая готовые напитки, и девушки увлеклись витаминными коктейлями.
Янц в итоге даже пришлось прикрикнуть на них, что пора начинать снимать главную виновницу
всей этой эпопеи, потому как кадров с туфлями и платьем уже предостаточно. После этого, как
и было оговорено, состоялась серия «Нежное утро невесты», где Виктория изобразила настолько
душещипательную нежность и невинность, что сам Вишневич успел подзабыть, как пару минут
назад эта же особа довольно цинично излагала свои жизненные постулаты.
Затем вся съёмочная бригада во главе с уже обряженной во все подобающие атрибуты невестой
двинулась на второй этап — «Романтическая встреча с женихом», которая, по сценарию,
проходила в саду, и куда подтянулся господин Аллилов.
Тамирлан был спокоен, даже чересчур. Ни тебе волнения в глазах, ни робкого дрожания рук. Он
был свеж, опрятен и абсолютно невозмутим. Натягивал улыбку ровно в тот момент, когда Ян
велел улыбаться, послушно лобзал невесту и обнимал великолепный букет из свежих пионов,
которые на мексиканской жаре уже через полчаса приобрели вторую свежесть. Тогда Светлана