Страница 127 из 197
святой, пойми. Измена — это ужасно, это подло, это унизительно. Но, как бы бредово это ни
звучало, после измены мы не становимся хуже. Ну, вот как тебе объяснить?.. Это такое зло,
которое есть во всех. В тебе тоже есть, — Анж поморщилась на этой фразе, — во мне есть, во
всех есть! Так в Библии написано — человек рождён во грехе и всю жизнь искупает его, как бы
очищается, старается проявить себя хорошим, при этом черти его никуда не деваются, просто мы
как бы учимся ими управлять, но иногда не получается. Вот, например, эта Лео, она своих
чертей мало контролирует. Может, это период у неё такой, я не знаю. А ты вот молодец, ты
стараешься, ты борешься за своё добро...
— Ничего я не борюсь...
Анж всё-таки убрала руки и спрятала под стол. Она опустила глаза и боялась вновь взглянуть
на Диего, который по простоте душевной старался ей помочь сейчас, но не знал и десятой части
всей картины, а потому был уверен в непогрешимости госпожи Беловой.
— Я со своими чертями тоже не в ладах... — пробормотала она виновато.
Диего улыбнулся по-доброму, открыто, он тихо вздохнул и осторожно произнёс:
— Иногда человек сам себя душит обвинениями, считает чудовищем, мучается непониманием...
Это самое страшное наказание. Всё, что с нами происходит, это в той или иной степени то,
чего мы желаем. Если тебя что-то по-настоящему грызёт, ты должна попытаться разобраться в
себе, но не винить.
Анж окончательно потеряла дар речи.
Да что он за парень такой?.. Чего он хочет? И хочет ли чего-то вообще?
В любом случае сейчас она была слишком благодарна его появлению, и благодарность эта была
гораздо больше желания продолжать анализ его личности.
Они ещё помолчали немного, потом Диего предложил позавтракать. Подкрепившись и заметно
повеселев, парочка спустилась к морю. Анж всё поглядывала в мобильник без особой надежды, и
Диего это заметил.
— Ждёшь, что он позвонит или напишет? — с пониманием тихо проговорил он.
— Да как раз нет... — Ангелина горестно выдохнула. — Кажется, мой телефон приказал долго
жить, и я вообще осталась без связи.
— Дай поглядеть, — Дима забрал у неё гаджет и присмотрелся. — Не ловит сигнал сети? Хм...
Да, было у меня такое... Да знаешь, из-за влажности здесь это не редкость. Хочешь, я
попробую его разобрать? Если не получится, я в город отвезу, там и починят.
— Серьёзно?!..
— Ну, да, — спокойно ответил Дима. — Пойдём ко мне, может, прямо сейчас получится. Мне
через час в бассейн надо на занятия.
Что ж, и это предложение было вполне уместным, к тому же искомая точка была всего в десятке
метров.
Аниматорское жилище не отличалось изысками и утончённостью декораций: простецкая хибара в
двенадцать квадратных метров, душ и туалет за стеной, кухонный уголок в глубине коридора
напротив входа. С оборотной части домика — пункт выдачи прокатного снаряжения: ласты, маски,
надувные круги, жилеты. Здесь же валялся разобранный на части лодочный мотор, обильно
припорошённый песком, сёрферские доски стояли штабелями в специальных креплениях.
С нескрываемым любопытством госпожа Белова пару раз обошла территорию Диего, которая была
ему и домом, и работой, и хобби, и целой жизнью. Она с каким-то трепетом провела ладонью по
ребру одной из досок.
— И ты умеешь на этом кататься? — восторженно спросила она.
— Да, — Дима пожал плечами, не находя ничего удивительного в данном факте. — Я много на чём
кататься умею. У меня много увлечений.
— Например? — Анж закусила губу, она и не заметила, как начала откровенно кокетничать с ним
и сейчас старается подойти всё ближе и ближе.
— Например, я занимался латиноамериканскими танцами. Сальса, бачата, реггетон, ча-ча-ча,
танго, пасодобль...
— Я ни слова не понимаю! — засмеялась Ангелина. — Но звучит почему-то... м-м-м...
интересно, — ну вот, кажется, она краснеет.
— Интереснее танцевать, а не говорить об этом, — Диего подошёл вплотную, уверенным жестом
приблизил к себе девушку. — Надо просто почувствовать ритм... Слушай: uno, dos, tres,
cuatro...
Он медленно качнулся в сторону, увлекая за собой податливое тело.
— Самое главное, — шепнул Диего прямо возле уха, — это не выполнить идеально движения, а
раскрыть в танце свои чувства.
Какое-то сумасшествие...
Без пятнадцати восемь утра, нормальные туристы ещё размазывают сонную слюну по подушкам, а
госпожа Белова уже пьяная! Причём даже не от текилы, а от этого странного человека,
обнимающего её нежно, заботливо и так уверенно, что не в силах она противиться. Ей гораздо
проще откусить себе руки, чем оттолкнуть его, а Диего настойчиво продолжал кружить её,
мурлыкая под нос ритмы латино.
Uno, dos, tres, cuatro... Uno, dos, tres, cuatro...
Если он ещё раз повторит это прежним тихим, шелестящим, ласковым голосом своим, то она за
себя больше не отвечает.
Анж даже не пробовала оказывать сопротивление, её влекло естественно и размеренно, будто
кто-то уложил её спиной на приятно прохладную поверхность Карибского моря, что плавно
укачивает сонными волнами и несёт теперь всё дальше от берега в самый горизонт, где только
чистое сияние солнца и безграничная синь.
Диего медленно наклонился к её лицу.
— Ну, что?.. Пойдём в дом?
— Да... — бессознательно слетело с губ на выдохе.
Его ладонь, тёплая и сильная, бережно обволакивает её пальчики, дрожащие в предвкушении и
томном волнении…
Раскрылась дверь…
Коридор. Вход в комнату. И всё как в тумане…
Анж послушно семенит следом, дышит ему в плечо, а голова кружится, кружится...
Он проходит вперёд, стоит рядом с кроватью, оборачивается…
Боже, какие у него глаза!..
Ангелина зачарованно, с нескрываемым обожанием глядела в них, забыв обо всех своих
горестях, которые ещё час назад не давали покоя. Да вот же он — покой, в этих глазах и
улыбке. И нет яростнее и безумнее желания, чем желание прильнуть к контуру мягких губ,
сливаясь в долгом, безудержно-нежном поцелуе, как в наивных мексиканских сериалах. Анж
прикрыла веки и подалась вперёд...
Диего опустился на колени, достал из кармана шорт телефон. Спиной он опёрся о кровать и
застыл с гаджетом в руках. Ангелина снова открыла глаза и какое-то время смотрела на него, с