Этот монстр мой

— Я чувствую себя лучше, — слова прозвучали хрипло, и она прочистила горло. — Намного лучше.

Как и Катон, он не выглядел убежденным. — Ты не выглядишь здоровой.

— Прелестно… — прежде чем она успела закончить, возмутившись его тоном, он обхватил её запястье и прижал два широких пальца к пульсу, прищурив глаза в глубокой задумчивости.

Проклятие. Она заставила свой пульс успокоиться.

Между его бровей залегла складка. — Твой пульс слишком частый, — мрачно заключил Кадра. — Тебе следовало оставаться в постели.

Разрываясь между пугливым весельем и желанием провалиться сквозь землю от унижения, она выдавила из себя нечто похожее на улыбку. — Я в порядке.

Он изучал её ещё мгновение, прежде чем отпустить её руку. В этот момент его большой палец случайно, почти невесомо, скользнул по её запястью. Она подавила вспыхнувший жар. Ничего не изменилось.

Она кивнула на храм. — Почему именно Верховный Клирик?

В ответ он вытащил из седельной сумки письмо Ливии, которое столько времени заводило их в тупик. — Гайус сказал мне, что вы искали упоминания «стен до-Тетрарха».

До неё дошло. — Он имел в виду Храм?

— Это старейшие стены в Эдессе, — губы Кадры едва заметно дрогнули, когда она возбуждённо потёрла руки. — И у него есть библиотека.

Конечно. — Они пытались выяснить, действительно ли скутумы призывали богов на защиту, — поняла она.

Двери со скрипом отворились. Юный послушник поклонился. — Верховный Клирик Линус скоро примет вас. Пожалуйста, подождите внутри, — пролепетал он и поспешно скрылся, стоило Кадре кивнуть.

— Как думаешь, Линус что-нибудь нам скажет? — спросила она, следуя за ним внутрь. — Я полагаю, храмы только выигрывают от истории со скутумами.

— Уверен, мы заставим его говорить.

Сарай почти стало жаль Линуса. Она прищурившись наблюдала, как Кадра переступает порог храма. Поймав её изучающий взгляд, он приподнял бровь.

— Говорят, зло не может переступить порог дверей Высшего Эльсар, — она пожала плечами. — Я ждала, что ты сейчас вспыхнешь, как факел.

— Ждала? — он наградил её тёмной усмешкой. — Или надеялась?

— Я бы спасла тебя. — Она многозначительно наклонила голову в сторону ближайшего фонтана, и та ослепительная улыбка, которую она видела лишь дважды, снова озарила его лицо.

— А я-то думал, я проклятый садист.

— Ты им и остаёшься. — Она прошла мимо него, прижав ладонь к бешено колотящемуся сердцу. Его тихий смешок последовал за ней внутрь.

Великий храм Эльсар прекрасно отвлекал от тягостных мыслей. Тщательно вытесанный из белого известняка, с полом из красного порфира, он мог похвастаться статуями Высшего Эльсар и нескольких святых из малого пантеона Наадуир. Она поклонилась Леди Сияния и вздрогнула, когда голос Кадры коснулся её уха:

— Не думал, что ты настолько набожна.

Сарай нахмурилась.

— Немного уважения не погубит страну, Кадра. На самом деле… — Она замолчала, указывая на статую Лорда Гнева. В отличие от фигуры в Академии, этот скульптор наделил бога волосами до пояса и длинным мечом, но у неё не было ни малейшего сомнения, чьи именно жестокие черты лица напоминала эта статуя. Кадра окинул её взглядом, прежде чем бросить на неё ироничный взгляд.

— В отличие от Аэлиуса, тебе никогда не придётся заказывать мраморное изваяние в свою честь, — она одарила его невозмутимой улыбкой.

Едва заметные морщинки разбежались в уголках его тёмных глаз.

— Я — Гнев?

Она кивнула.

— Разве ты не должна сейчас съёживаться от страха? Умолять о том, чтобы стать моей служанкой?

— Имею в виду… преклонить колени и попросить об услуге — то есть, служить тебе. Служить! — прикусив язык, когда по его лицу пробежало хищное выражение, она решила, что лучше больше вообще никогда не открывать рта.

— Об услуге? — его голос, хриплый, словно вино, сделанное из терпких ягод, наполнил это слово ещё более порочным смыслом. — У богов всё схвачено.

Её решимость испарилась. — Чёрт возьми, Кадра!

Воздух наполнил его сухой, дребезжащий смех. Не тот уродливый, саркастичный звук, который он издавал порой, а искренний, лишённый всякой защиты. Этот звук свернулся клубком у неё в груди, она споткнулась и чуть не врезалась в одну из статуй. Кадра ловко подхватил её и выровнял.

Он задумчиво посмотрел на неё. — А зачем ты вообще веришь в богов? — его большой палец скользнул по невидимому шраму на её коже. — У тебя есть все причины этого не делать.

— Какое-то время после того, как… это случилось, я не верила. Восстановление было тяжёлым, и у меня никого не было, — призналась она. — Но я восстановилась и нашла цель в жизни. Этого было достаточно.

— А я ждал чуда, — сухо отозвался он.

— Думаю, это и есть чудо, — задумчиво произнесла она. — Северная официантка здесь, рядом с самым безумным Тетрархом Ур Динье, со всеми своими шрамами. — Она встретилась с его глазами с полной искренностью. — Спасибо, что не обращаешь на них внимания.

— Здесь не на что обращать внимание.

Это было правдой. Лишившись дара речи, она сжала его руки в знак благодарности. В этот момент двери, ведущие в покои священников, с грохотом распахнулись. В храм вошёл статный мужчина с белыми волосами в бежевых одеждах, чьи величественные черты лица выражали крайнее раздражение.

— Храм закрыт на время отдыха, — надменно сообщил им Верховный Клирик.

— Не знал, что богам нужен отдых, — Кадра проигнорировал вспышку негодования Линуса. — Моему Просителю отныне потребуется доступ в вашу библиотеку. Как это было в случае с Йовианом и Ливией.

Челюсть Линуса напряглась. — Вам следует уйти.

Заметив опасность в слишком уж любезной улыбке Кадры, она обвела взглядом роскошное убранство храма и вспомнила приказ Аэлиуса, отданный Туллусу.

— Пожалуй, людям стоит узнать, на какие средства вы существуете, — задумчиво произнесла она.

— О чём ты…

— Вы получили значительное пожертвование прошлой ночью, не так ли? — удовлетворённо отметила она, увидев, как он побледнел. — Туллус платит вам за отпущение грехов. Думаю, даты пожертвований хранятся здесь? Интересно, что бы я нашла, если бы проверила, чем Туллус занимался в те дни. Уверенна, ваша паства с большим интересом узнала бы об этом.

Лицо Линуса залилось краской. — Вы не смеете угрожать мне в доме божьем!

Кадра усмехнулся. — Они не то чтобы пытаются ей помешать. Так что решим?