Этот монстр мой

Что-то изменилось в его взгляде. Через мгновение он спешился и вместе с ней направился к выжившим. Несколько заплаканных лиц повернулись к ним, когда они подошли.

Сарай низко склонила голову:

— Я соболезную вашим утратам сегодня, — неуклюже произнесла она. — И, если это имеет хоть какое-то значение, я не считаю, что причиной этому стало отсутствие веры.

— Тогда почему? — вскрикнула женщина, прижимая к себе изувеченную руку. — Кто это сделал?

Горло Сарай перехватило.

— Я знаю, это не утешит, но иногда винить просто некого, — прошептала она. — Возможно, боги жестоки. Или, может быть, они хотят забрать нас туда, где безопасно. В конце концов, в Светлых Царствах нет штормов.

Кто-то пожал плечами, погружённый в своё горе. Другие выстроились в очередь к Кадре, который предлагал свои соболезнования с такой убедительностью, будто она не заставляла его делать это через силу.

Возвращаясь к лошадям, она украдкой взглянула на него. Почему ты послушал меня? Ты заботишься об этих людях или они просто полезны тебе? Почему ты был в башне Сидран в ту ночь?

Кадра, в глазах которого всё ещё горел этот яростный свет, повернул коня к дороге:

— Нам сюда.

Она позволила вопросам превратиться в пепел у себя во рту.

Они объехали другие фермы, проверяя, не пострадали ли они. Город вроде Эдессы не располагал большими пахотными угодьями, но животноводческие фермы были необходимы, и они густо заселяли окраины. Выходя из очередного дома, Сарай напряглась, когда Кадра бросил резкий взгляд на небо.

— Спешивайся. — Он указал на стоящий рядом каменный дуб.

Она не стала раздумывать. Спрыгнув с лошади, она только успела привязать поводья, как ослепительная вспышка разорвала небо, а за ней последовал оглушительный удар грома.

Капля дождя ударила ей в плечо. Ещё одна. А затем небо разверзлось, и над ними не осталось ни клочка прикрытия, которое могло бы их спасти.

Дождь злобно впивался в кожу, мантии стали тяжёлыми, наливаясь водой. Земля превратилась в жидкую грязь, и Сарай выругалась, когда её стоптанные арсамейские сапоги начали стремительно уходить в трясину. Оглядев более прочную обувь Кадры, она попыталась сохранить равновесие, ища, за что бы ухватиться. За широким стволом дерева позади неё не было опоры, а Каэлум был слишком нервным, чтобы Сарай могла схватиться за его поводья.

— Прошу прощения, — тихо сказал Кадра.

Тёплая ладонь сжала её талию, притягивая к себе. Аромат апельсинов окутал её. Сапоги хлюпнули, окончательно испортившись. И всё же она видела только лицо в футе от своего.

— Я бы спросил, — сказал он с ноткой веселья, — но ты вот-вот должна была упасть.

Кровь застучала в ушах. Та часть её тела, что прижималась к нему, словно вздохнула от тепла, будто она и не знала, что ей было холодно, пока не наступил этот миг. Он массовый убийца, — яростно напомнила она себе. — Он был в башне Сидран. Пульс замедлился.

— Спасибо, — сухо произнесла она.

Юмор в глазах Кадры угас, взгляд вновь стал острым, как нож. Он окинул взглядом её сапоги:

— Я прикажу сделать тебе пару.

В словах не было ни капли снисхождения, но она всё равно ощетинилась:

— Спасибо, но я могу себе это позволить.

— Хм. — Выражение его лица не изменилось, но у неё возникло неприятное чувство, что он увидел слишком многое в её ответе.

Она ненавидела это. Притяжение, страх, противоречивые направления, в которые метались её разум и тело рядом с ним. То, как она ловила кривую усмешку его губ, и то, как тысячу раз прокручивала в памяти ту ночь, когда он снял с неё плащ. Молния с шипением метнулась сверху, и она пожелала, чтобы она ударила прямо в неё — лишь бы перестать думать. Последовал гневный раскат грома, и она не смогла сдержать дрожь.

Кадра посмотрел вниз, приподняв бровь, и она вспыхнула.

— Мы под деревом, — процедила она сквозь зубы. Это же прямой громоотвод.

Выглядя так, словно он борется с желанием рассмеяться, он поднял руку. Напряжение завибрировало в воздухе. Глаза Сарай расширились, когда мерцающая решётка развернулась за пределами кроны дерева, высоко изгибаясь и образуя купол. Он парил над землёй, искрясь и шипя, когда капли дождя ударялись о него. Ни одна капля не просочилась внутрь.

— Я и не думала, что молнии можно использовать так, — прошептала она.

— Любой элемент можно использовать подобным образом. — Кадра опустил руку, и щит исчез, позволив дождю снова обрушиться на них. Жёсткая линия его плеч смягчилась. — Я бы держал его активным, но мне нужно следить, не приближается ли разряд слишком близко. Как-никак, мы под деревом.

Если бы не тот факт, что он был единственным, что удерживало её на ногах, она бы его придушила. Вместо этого она лишь недовольно нахмурилась, болезненно осознавая тяжесть его руки на своей талии. Человек, который, возможно, уничтожил её прежнюю жизнь, теперь обнимал её. Боги, должно быть, заливались хохотом.

— Завтра отдохни, — пробормотал он.

Она подняла на него взгляд:

— Зачем? Я в порядке.

Он выразительно посмотрел на её руки, которые, казалось, жили собственной жизнью, совершая нервные движения.

Она сжала их в кулаки:

— Такое бывает.

— Когда ты переутомлена.

Как часто он наблюдал за её руками, чтобы это понять?

— Я не уклоняюсь от своих обязанностей.

— В таком случае, тебе стоит потратить завтрашний день на изучение петиций на следующую неделю. Они будут в Зале Реестров.

На секунду ей показалось, что в неё ударила молния. Зал Реестров. Её записи о Падении. Её ответы придут завтра. Она ждала прилива радости, но вместо этого вновь нахлынула та глубокая, ноющая боль, с которой она боролась часами. Она ненавидела себя за то, что знала причину. Кадра, найду ли я твоё имя в этих архивах?

— Хорошо, — буркнула она.

Внезапно воздух наполнил глухой гул, пульсирующий в жутком ритме. Рука Кадры на её талии превратилась в сталь.

— Закрой глаза, — скомандовал он и поднял руку; с его кончиков пальцев сорвались искры.

Она едва успела подчиниться, как за закрытыми веками вспыхнул ослепительный свет. Рука Кадры переместилась с её талии на затылок, прижимая её к своей груди. Последовал ужасающий треск. Земля под ногами задрожала в ответ. Она рискнула приоткрыть глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как молния, пытавшаяся ударить в них, с рёвом устремилась обратно в небо, раскалывая его и разветвляясь на тысячи тонких нитей.