Этот монстр мой

Цисура просияла, бросив настороженный взгляд на Гайуса. Она кивнула в сторону садовой беседки неподалёку. Они пошли по дорожке, небо над ними становилось всё темнее, приобретая оттенок индиго. Обе луны на востоке превратились в тонкие серпы. Сарай чувствовала себя бесконечно далёкой от той решительной девушки, которой была два с половиной месяца назад.

— Ну? — прошептала Цисура, как только они дошли до беседки. — Ты обыскала его башню?

Сарай сделала глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Обыскала.

Цисура вцепилась в неё, глаза её расширились от возбуждения.

— И?

— У него апельсиновая роща, огромное количество книг и целые запасы вина, — пояснила она, видя, как Цисура всё больше недоумевает. — Я обыскала каждый дюйм, но там нет ничего, что Тетрарх Аэлиус счёл бы преступным.

Карие глаза Цисуры задержались на её лице, в них читалась гамма чувств.

Когда она заговорила, в её голосе не было ни единой интонации.

— Значит, ты хочешь сказать, что Кадра так ревностно охраняет пустой дом.

Сарай стоило огромных усилий сохранить бесстрастное выражение лица.

— Это его дом. Он ценит своё уединение.

— Но это ведь неправда, верно? — В голосе подруги появились жёсткие нотки. — Потому что он привёл туда тебя.

— Только пока я не найду свой собственный дом…

В одно мгновение Цисура с силой прижала её к стене беседки. Она задрала рукав подруги с презрительной усмешкой.

— Лгунья.

Сарай застыла, увидев на армилле Цисуры сверкающий зоста. Та проводила Исследование её разума.

— Я неделями слушаю, как он следит за тобой, словно волк, а твоё мелкое увлечение им настолько очевидно, — слова Цисуры сыпались всё быстрее, превращаясь в шипение. — Я надеялась, что могу тебе доверять, но он тебя сломал. Что ты нашла в его башне?

— Я правда ничего не нашла.

Женщина послабее съёжилась бы под этим полным отвращения взглядом.

— Не тебе решать. Что. Ты. Нашла? — Когда Сарай промолчала, хватка подруги на её плечах стала болезненной. — Ты правда собираешься быть такой дурой? Потерять всё ради мужчины?

— Я бы сделала то же самое ради тебя!

— И ты не сможешь этого сделать, если Гильдия Металлов убьёт тебя! — закричала Цисура, и на миг сквозь холодную, как лёд, женщину перед ней проступила та самая подруга из прошлого. — Просто остановись! Ты могла бы ускользнуть из-под влияния Кадры и стать советником Тетрарха Аэлиуса. Создавать законы, как ты всегда хотела. Ты будешь в безопасности…

— В безопасности от кого? — огрызнулась Сарай. — Аэлиус и Туллус знали, что скутумы дефектны! Сколько ты вообще знаешь, Цисура? Они могущественные безумцы, которым я должна следовать во что бы то ни стало? Или мудрые, благосклонные правители, которые не могут ошибаться? Ты хоть сама решила? Я сомневалась в Кадре снова и снова. Но сомневалась ли ты когда-нибудь в Аэлиусе?

Цисура побелела. Тяжёлое молчание повисло между ними, пропасть расширялась с каждым вдохом. Перекинуть через неё мост было невозможно.

— Он мой Тетрарх, — наконец произнесла Цисура. — Он всегда был добр ко мне.

Она уставилась в небо, чтобы сдержать слёзы.

— Мне нужно, чтобы ты поверила мне. Прежний Проситель Аэлиуса был превращён в пыль, как и я чуть не была. Несколько Просителей поняли, что скутумы — это ложь и что за этим, вероятно, стоят Аэлиус и Туллус. А потом они внезапно оказались мертвы. Хавид, даже Отус умер таким же образом.

Зрачки Цисуры дрогнули. Смятение промелькнуло на её лице, прежде чем смениться гневом. — Ты обещала мне, что не будешь копаться в делах башни Сидран, — прошептала она.

Сарай моргнула.

— Ты знала, что Отус был связан с моим Падением?

— Ты нарушила своё обещание. — Цисура смотрела на неё так, будто не могла поверить в происходящее, будто Сарай нанесла ей тяжкую обиду. — Ты лгала мне. Я думала, боги научили тебя чему-то большему, чем очертя голову бросаться в пекло после твоего Падения. Но ты никогда не остановишься.

Последняя ниточка, связывающая Сарай с рассудком, оборвалась.

— Не пытайся превратить то, что со мной случилось, в морализаторский урок, — прорычала она. — Мне было четырнадцать, Цисура. За что боги могли меня наказывать?

— Вероятно, они не хотели, чтобы ты стала такой, какая ты есть. — В глазах подруги блеснули слёзы. Она вытерла лицо. — Но скоро ты увидишь правду. Я заставлю тебя увидеть её, если придётся.

Цисура ушла, не оглянувшись. Только когда её силуэт исчез, Сарай дала волю рыданиям, копившимся у неё в груди. Повернувшись в сторону заходящих лун, она считала шаги на пути к Аоранской башне. Каждый шаг был осколком разбитой дружбы, которая окончательно изжила себя.