Страница 62 из 74
В глубине души я отчаянно надеялся, что, выжигая эту заразу с тела Шалина, мы сами не превратимся в чудовищ, не станем тем, с чем боролись. Ради победы в войне теней нам придётся пролить реки крови, убить сотни, может, даже тысячи разумных. Да, мы готовились уничтожать мразей, работорговцев, коррупционеров и садистов, сколотивших состояние на чужом горе, но.. это ведь всё же живые существа, и их смерть навсегда останется на моей совести.
Именно поэтому мне понадобилась прививка чужой болью, чтобы не дрогнула рука, когда натяну тетиву. Я сейчас просто обязан пропустить через себя страдания тех, кого мы пытаемся спасти: рабов, гниющих в питомниках, дохнущих на аренах и стонущих под клиентами в борделях, сломленных наркоманов, которых используют как безвольных зомби в притонах, целых поколений людей, загнанных в долговые ямы, из которых нет выхода.
Валинор — жестокий, беспощадный мир, где правили сила и уровни, и щупальца Консорциума так или иначе прошлись по дущам почти всех моих жён. Стоило вспомнить рабство матери Зары, дрессировку Беллы, изгнание Самиры и её племени, долговое рабство Зелиз и её сестер, цепи, в которых держали Триселлу, исковерканное детство моей Ирен, выросшей среди шлюх и бандитов.
Это казалось куда глубже и страшнее, чем похищение Мэриголд и маленького Марка, страшнее сожжённого поместья и нашего вынужденного побега в неизвестность. «Шалин Гранд» — системная гниль, пожирающая мир.
Неудивительно, что богиня Мия, моя покровительница, официально объявила системный квест Теневой крестовый поход против Малина и Консорциума, даровав мне титул Судьи и благословив нас на священную войну. Боги тоже устали смотреть на этот беспредел.
Внезапно трибуны взорвались новым оглушительным рёвом, на пропитанный кровью песок выгнали следующую партию гладиаторов. Судя по сальным шуточкам, улюлюканью и свисту толпы, организаторы решили устроить «комедийное» шоу. Ворота открылись, и на свет божий вытолкнули пять девушек-кошек. Полуголые, прикрытые лишь жалкими лоскутами рваной ткани, они дрожали от ужаса, прижимая уши и испуганно махая хвостами. В руки им всучили неподъёмные деревянные дубины, и толстый надзиратель, садистски ухмыляясь, принялся щёлкать длинным кнутом, заставляя испуганных девушек забивать друг друга до смерти на потеху зрителям.
Я же в этом зрелище не находил ни капли смешного. Хруст ломающихся костей, глухие удары дерева по нежной плоти, брызги крови и пронзительные, полные боли кошачьи крики вовсе не располагали к веселью. Девушки плакали, но били, потому что жить хотелось сильнее, а когда организаторам арены показалось, что рабыни дерутся недостаточно яростно, они с лязгом подняли решётку и выпустили на песок пару истощённых агрессивных львов на длинных цепях. Дикие кошки бросались на пленниц, рвали их когтями, а надзиратель орал, что если сучки не начнут убивать друг друга всерьёз, то станут обедом для зверья.
Я потянулся к инвентарю, где лежал мой верный лук. Пальцы зудели, мне хватило бы трёх секунд, чтобы превратить надзирателей в подушки для иголок.
Но в этот момент я ощутил лёгкое колебание воздуха, сзади явно кто-то стоял. Ирен едва заметно напряглась. На ткани её дорогого платья в районе плеча появилась лёгкая вмятина, след от невидимой руки, это один из её агентов-лазутчиков под баффом скрытности подал условный сигнал.
— Дело сделано, — одними губами прошептала Ирен так тихо, что звук уловили только мы с Кору, да и то только благодаря прокачанному восприятию.
Сигнал означал, что штурмовая группа проникла в защищенные кабинеты и архивы управителей арены. Они вскрыли сейфы, скопировали гроссбухи, журналы поставок рабов, контракты с Консорциумом и аккуратно вернули всё на свои места, не подняв тревоги. Мы получили документальные доказательства.
После всего того дерьма, что я здесь увидел, хотелось приказать Мизини скастовать Метеор прямо в центр этой проклятой чаши и стереть арену с лица земли вместе со всеми зрителями-садистами, но, конечно, только после того, как мы выведем оттуда всех невольников.
Но вместо этого тяжело сглотнул ком в горле, развернулся спиной к ограждению, заставляя себя не смотреть, как львы терзают очередную жертву. Желание сорвать маскировку, достать лук и устроить кровавую баню прямо сейчас, спустившись в подземелья арены и вырезая работорговцев, дрессировщиков и хозяев этого бизнеса, стало почти невыносимым, но я не мог сорвать операцию ради минутной мести, мысля масштабами континента.
— У нас есть все нужные бумаги. Уходим, — бросил жёнам, направляясь к выходу. — Я увидел более чем достаточно.
Сердце билось как кузнечный молот, а адреналин требовал выхода. Я думал о Заре, о Белле, о каждой девушке из моей семьи, которой когда-то коснулась рабская гниль. Да, мне предстояло утопить Консорциум в океане крови, стать монстром для этих ублюдков, но я уже готов нести это бремя.
Хватит убегать, мы больше не жертвы.