Страница 40 из 74
Но даже с этими правилами я чувствовал, как мы балансируем на острие ножа. Стоило один раз оступиться, дать слабину жестокости, и мы сами станем теми чудовищами, с которыми боремся. Это жрало меня изнутри. Я часами торчал в Военной комнате, обсуждая рамки дозволенного с командирами, особенно с Лионелией, чьим людям предстояло ковыряться в этой грязи.
А по ночам.. По ночам искал покоя в объятиях своих женщин. Ирен, Марона.. Они умели слушать и возвращать мне рассудок.
Помню, как лежал в кровати, вдыхая тонкий волнующий аромат мускуса и цветочных духов Мароны, чувствуя её горячее обнажённое тело, тесно прижатое к своему боку. Моя ладонь медленно и собственнически поглаживала гладкое бедро, чувствуя приятную дрожь женской кожи, пока я изливал свои мрачные думы в темноту спальни.
Она грациозно приподнялась на локте, грудь мягко коснулась моей груди, а глаза блеснули в лунном свете.
— Артём, — низкий бархатистый голос звучал с твёрдостью стали. — Боюсь, нам придётся залезть в самые тёмные и зловонные уголки общества Шалина. Мы увидим гораздо больше грязи и смертей, чем хотелось бы любому из нас, прежде чем вырвем эту заразу с корнем. Но знаешь что? Пока мы поддерживаем друг друга, пока держим друг друга за руки и оттаскиваем от края пропасти, откуда нет возврата, мы сможем преодолеть это и всё ещё жить в мире с самими собой.
Её слова, подкреплённые жарким обещающим поцелуем, тогда успокоили моего внутреннего демона.
Но сейчас, стоя рядом с Ирен и глядя, как мерцает магический портал, поглощая фигуры наших агентов, я всё равно чувствовал тяжёлый холодный ком сомнений в животе. Рубикон пройден. Мы ступили на путь, с которого нет возврата, и я мог лишь молиться, чтобы эта война не сожрала наши души.