Страница 37 из 108
— Хочешь со мной?
Он тихо заскулил. Рэмси, похоже, не возражал, что Кай держится рядом со мной. Пару раз он уже сопровождал меня на прогулках. Правда, настолько далеко мы еще не ездили, но я возьму ему воды.
Я сняла седло и уздечку Скай и положила их на стойку возле развязок. Потом схватила недоуздок с чомбуром и подошла к деннику Скай.
— Привет, девочка.
Я отодвинула дверь и пристегнула чомбур к ее недоуздку.
— Как насчет прогулки?
Она заржала и несколько раз вскинула голову. Я тихо рассмеялась, хотя прекрасно знала, куда мы направляемся.
Я быстро почистила и оседлала ее, сунула в седельные сумки две бутылки воды и забралась верхом. Свистом подозвала Кая и выехала через задние ворота конюшни.
Я заставляла себя смотреть только на тропу впереди. Не искать темные, как оникс, глаза, в которых так хотелось утонуть. Рэмси был другом, который мне помогал. Не моим человеком. Не тем, на кого можно опереться и с кем разделить свою ношу.
Кай бежал впереди по тропе, но время от времени оглядывался, проверяя меня. Мы петляли вдоль земель национального леса, постепенно приближаясь к городу. Когда тропа раздвоилась, я свернула с дороги, ведущей туда, и направила Скай к хребту.
В выбранном месте было густо от деревьев. Они укроют меня от любых любопытных глаз. Хотя вряд ли кто-то станет смотреть. Никому и в голову не придет искать меня даже в паре километров отсюда.
Я натянула поводья, и Скай замедлилась. Я спешилась. Коснувшись земли, почувствовала, как дрожат ноги. Сказала себе, что это от долгой езды, хотя прекрасно знала: лгу.
Горло сжалось, когда я увидела людей в черном. Их было немного — не больше десяти. Светлые волосы Эверли трепал ветер, а Хейз обнимал ее за плечи. Рядом с блестящим гробом стоял священник.
Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
Его больше нет.
Тот, кто издевался надо мной, потеряет интерес, когда поймет, что я не реагирую. И моя жизнь вернется в нормальное русло.
Только я сама уже давно не была нормальной. С десяти лет. И никогда уже не стану. Я слишком привыкла жить именно так.
Глаза обожгло горячими слезами. Я потеряла так много. И все из-за болезни одного человека. Ярость вцепилась когтями в грудь, а следом обрушилось горе такой силы, будто меня ударили под дых.
Я пыталась вдохнуть. Пыталась удержать слезы — те самые, которым никогда не позволяла падать.
Но это было бесполезно.
Я снова тонула.
Сильные руки легли мне на плечи. Я резко развернулась, занося руку для удара. Кулак остановился в нескольких сантиметрах от мужского носа.
Во мне закружился вихрь чувств: облегчение, злость, печаль.
Но вырвалось только одно слово.
— Рэмси.