Страница 29 из 108
— Спасибо. — Она откинулась на спинку кресла. — Если честно, я чувствую облегчение. Его жизнь не была счастливой. Болезнь разъедала его разум, пока он не перестал доверять вообще кому-либо.
«В тебе есть зло? Я выбью его из тебя».
Голос Ховарда забарабанил по черепу. Ноздри наполнил запах его пота, а живот скрутило от призрачного голода. Перед глазами вспыхнули другие картины: перекошенное яростью лицо и уверенность, что я сейчас умру.
— Мне так жаль, что он причинил тебе боль, Шай.
Голос Эверли вырвал меня из воспоминаний, но паника уже вырвалась на свободу. Она понеслась по венам, отдаваясь дрожью в мышцах. Я сжимала и разжимала лежащие на коленях руки, пытаясь не дать ей захлестнуть меня окончательно.
— Но ты меня спасла.
Это все, что я сумела выдавить.
— Мне жаль, что я не сделала этого раньше.
— Ты сделала это, когда смогла. И то, что он совершал ужасные вещи, не отменяет того, что он был твоим отцом.
Эверли судорожно выдохнула.
— Нет, не отменяет. Думаю, сейчас я больше всего благодарна за то, что он наконец свободен. Что мы все свободны.
Но в тот момент я совсем не чувствовала себя свободной. Казалось, Ховард Кемпер по-прежнему держит мою жизнь мертвой хваткой. И я не знала, закончится ли это когда-нибудь.
Моя рука дрожала, когда я поднесла брелок к считывателю у домофона. Прошло уже два часа после нахлынувших воспоминаний, а меня все еще трясло. Я заставила себя побыть с Эверли еще немного. Поддержать ее, хотя внутри сама разваливалась на части. Потом заехала в магазин и забрала почту.
Меня чертовски бесило, что я до сих пор не могу прийти в себя. Ожидая, пока откроются ворота, я крепче сжала руль. Лишь бы унять дрожь. Огромные металлические створки поползли в стороны. Рэмси явно не экономил на безопасности. После всего пережитого им это было понятно. Я не могла представить, каково провести больше года в тюрьме за преступление, которого не совершал.
Хотя, возможно, понимала лучше, чем думала. Мы оба жили в своего рода тюрьмах. Просто мою я построила себе сама. Теперь каждый справлялся как умел. Рэмси — с помощью охраны и привычки никого к себе не подпускать. Я — избегая людей вообще. Возможно, ни одному из нас это уже не помогало.
Я остановилась перед гостевым домиком и забрала с пассажирского сиденья пакет с продуктами. Готовить я особо не умела, но с простыми блюдами справлялась. А лазанью делала просто потрясающую. Оставалось придумать, как подсунуть остатки Эйдену и Эллиотту.
Я выбралась из пикапа и направилась к домику. Войдя внутрь, сразу прошла на кухню. Разобрать покупки много времени не заняло. Я достала из холодильника банку колы и вышла на крыльцо с почтой, накопившейся за последнюю неделю.
Едва я переступила порог, раздался лай. Кай несся ко мне со стороны амбара, и я невольно улыбнулась. Я опустилась на ступеньки, готовясь принять удар. Едва успела поставить колу рядом, как он прыгнул на меня.
Я рассмеялась, когда Кай с радостным «вуф» приземлился сверху.
— Я тоже по тебе скучала.
Кай лизнул меня в щеку.
— Знаю. Меня слишком долго не было.
Он фыркнул.
— Мне тоже не нравится выходить в этот большой страшный мир. Но иногда приходится.
Кай улегся на ступеньках и положил голову мне на колени.
— Полагаю, я прощена.
Я почесала его за ушами, взяла колу и сделала большой глоток. Взгляд невольно нашел Рэмси, работавшего с моей кобылой в круглом загоне. За последние два дня я уже начала считать ее своей. Не знаю, как Скай отнеслась бы к тому, что мои чувства придется делить. Но сейчас она слишком наслаждалась новым домом и компанией, чтобы это заметить.
Рэмси снял фланелевую рубашку и остался в джинсах и белой футболке. Ткань облегала широкие плечи и рельефную грудь, подчеркивая каждую линию мышц. Я сглотнула и заставила себя отвести взгляд.
Я схватила стопку писем, лишь бы отвлечься от мужчины в нескольких десятках метров от меня. Каталоги и прочий мусор отправились в стопку на переработку. Отдельно я сложила счета. Их было немного, но, как и у всех, они исправно приходили каждый месяц.
Я поддела пальцем край простого белого конверта без обратного адреса и вытащила лист бумаги. На белизне виднелись пятна грязи, лист был измят. Развернув его, я первым делом поняла: почерк мне незнаком.
Единственные рукописные письма, которые я получала, были от Ховарда. Его злобный почерк навсегда выжегся в моей памяти. Этот был другим. Более угловатым — квадратные буквы, резкие линии. У Ховарда же буквы были наклонными, с жесткими петлями.
Ни имени, ни приветствия не было. Но с каждым следующим словом мое сердце билось все быстрее.
Чистота. Вот что имеет значение. Ты клялась, что никогда не станешь такой, как твоя порочная семья. И вот ты уже живешь с незнакомым мужчиной. Надо было сразу понять, что все твои обещания — лишь тщательно придуманные лживые слова. В тебе есть зло. Но я знаю, как его из тебя выбить.
Банка колы выскользнула из руки, и напиток разлился по ступенькам. Легкие сжались. На этот раз я даже не успела попытаться остановить панику. Она была слишком сильной. Накрыла с такой мощью, что выбила из меня весь воздух.
Мир вокруг расплылся, и я подумала: а вдруг это конец? Вдруг паника наконец доведет меня до инсульта или сердечного приступа? Вдруг я так никогда и не узнаю, что значит быть по-настоящему свободной?