Страница 16 из 108
6
Рэмси
Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успел их остановить. Весна уже наступила, но солнце скрылось, и температура едва ли превышала пять градусов. Ручей, в котором стояла Шайло, питался талым снегом. Она могла заработать переохлаждение.
Ее светло-голубые глаза встретились с моими, и я замер. Она была бледной. Будто вся кровь отхлынула от лица. А глаза распахнуты слишком широко. При каждом шорохе ветра в деревьях ее взгляд метался.
Я соскользнул с Рокки и широкими шагами направился к Шайло.
— Что случилось?
Она едва заметно покачала головой.
— Ничего.
— Из-за ничего люди не лезут в ледяной ручей. И не бледнеют до такой степени.
Шайло быстро сжимала и разжимала руки по бокам. Она открыла рот, но словно не могла выдавить из себя слова.
— Я-я…
Не сумев продолжить, она раздраженно зарычала.
Я подошел к краю ручья. Но стоило мне оказаться на расстоянии вытянутой руки, как она отшатнулась. Я тихо выругался и сам отступил на два больших шага. Конечно, ей было страшно. Она одна в лесу, а я не самый безобидный с виду мужчина.
В глазах Шайло заблестели слезы.
— Прости.
— Это мне нужно извиняться. Не стоило так вторгаться в твое пространство.
Она снова сжала руки в кулаки. Костяшки побелели так же сильно, как ее лицо.
— Ты ничего плохого не сделал. Просто я… я не могу…
Я поднял ладонь.
— Ты не обязана ничего мне объяснять.
Шайло крепко стиснула челюсти, но кивнула. Медленно она направилась к берегу. Сапоги наверняка промокли насквозь, однако она словно не замечала. Добравшись до поваленного бревна, она села. Обхватила колени руками и уставилась на бурлящую воду.
Она выглядела такой чертовски потерянной. От одного этого зрелища у меня сердце разрывалось. Я бы отдал все, лишь бы исправить то, что с ней случилось.
Я сел на камень неподалеку. Буду ждать столько, сколько потребуется. Терпения мне было не занимать. Из Шайло нельзя было вытянуть это силой. Она сама должна рассказать, когда будет готова. А может, не расскажет вовсе. Но я хотя бы мог посидеть рядом, пока она справлялась с этим.
Я представлял сегодняшний вечер совсем иначе, но обманывать себя не собирался. Выбирая тропу между нашими владениями, я надеялся увидеть длинную косу, покачивающуюся на ветру. Поймать взгляд этих пронзительных глаз.
Даже сейчас я не мог оторваться от нее. Рассматривал линию носа и изгиб губ. Искал хоть малейший признак того, что напряжение вокруг глаз ослабевает. Но Шайло неотрывно смотрела на воду, где перемешивались глубокие синие и зеленые оттенки.
— Ты когда-нибудь чувствовал себя в такой ловушке, что даже дышать невозможно?
Ее губы почти не шевельнулись. В тишине голос прозвучал настолько неожиданно, что я чуть не свалился с валуна.
— И не раз.
Я затолкал обратно воспоминания, пытавшиеся вырваться из стального ящика, куда я их запер.
Она подняла на меня глаза, и я увидел в них такую глубокую боль.
— Я просто хочу быть свободной.
— А сейчас ты не свободна?
Я знал, каково это, когда воспоминания заставляют чувствовать себя все еще пленником. Но не был уверен, что у Шайло дело только в них. В ней жила какая-то свежая боль. И меня убивало, что после всего пережитого она продолжает страдать.
— Они любят меня. Моя семья. Я знаю. Но они меня душат. Я не могу дышать. Не могу двигаться. Ничего не могу сделать, не причинив им боль.
Я сжал челюсти.
— Поэтому вместо них ты причиняешь боль себе.
Ее глаза вспыхнули.
— Да.
Я знал, насколько Истоны опекают Шайло. И понимал почему. Но теперь ясно видел: Шайло постепенно убивает себя, лишь бы они были спокойны.
— В какой-то момент тебе придется выбрать себя. Никому не станет лучше, если от тебя ничего не останется. Сейчас они, возможно, даже не допускают такого исхода. Но он наступит.
Пальцы Шайло впились в обтянутые джинсами ноги.
— Куда бы я ни сделала шаг, кому-нибудь больно. Я так устала причинять людям боль.
— Если кому-то больно из-за того, что ты заботишься о себе, это уже их проблема. По-моему, тебе давно пора начать думать о себе.
Она сжала губы в тонкую линию.
— Я даже не знаю, как это делать.
Черт. Я последний человек, которому стоило давать Шайло советы. С животными у меня отношения складывались куда лучше, чем с людьми. Но мне хотелось хотя бы попытаться. Как-нибудь ей помочь.
— Один шаг. Что могло бы хоть немного ослабить давление? Не думай. Скажи первое, что пришло в голову.
— Съехать.
Глаза Шайло расширились от собственных слов.
— Я не могу.
— Почему?
Я говорил мягко, но сердце болело за женщину, чьи цепи были настолько тяжелыми, что она не видела очевидного: на них не было замка. И все равно оставалась на месте.
— Родители сойдут с ума. Они никогда мне не позволят…
— Не позволят? Ты взрослая. Полагаю, за работу на ранчо тебе платят?
Она кивнула.
— Тогда ты можешь снять собственное жилье. Возможно, если ты съедешь, это пойдет на пользу вам всем.
Пальцы Шайло быстро застучали по ногам. Меня внезапно потянуло накрыть их своими. Успокоить ее. Она мелко покачала головой.
— Нет такого места, где я чувствую себя…
Ее голос стих, и я подобрал слово, которое она искала.
— В безопасности?
Она кивнула, и щеки ее порозовели.
— Ненавижу это. Не хочу быть такой. Я сама загоняю себя в ловушку не меньше, чем они.
— А как насчет моего ранчо? Там ты чувствуешь себя в безопасности, разве нет?
Слова посыпались сами собой, а я мысленно проклинал себя за них. Но это было почти инстинктивно. Шайло приходила ко мне годами. Сначала она всегда была настороже, но теперь напряжение исчезло. На том холме она казалась спокойной и умиротворенной. И я хотел, чтобы она чувствовала себя так всегда.
— Жить с тобой? — пискнула она. — Мы вообще разговаривали всего два раза.
От осознания этой истины мир словно качнулся. Я не пускал на свою землю людей, которых толком не знал. А уж приглашать их жить здесь и вовсе было немыслимо. Но меня уже несло.
— У меня есть гостевой домик.
Я позволял жить там лишь одному человеку — приятелю знакомого из тюрьмы. Оказал услугу парню, который прикрывал мне спину в том аду. Но Боден несколько месяцев назад съехал. Теперь он жил в каком-то роскошном доме со своей невестой Лайкен. А гостевой домик с тех пор пустовал.
Я видел, как Шайло обдумывает мое предложение.