Разбитое небо

5

Шайло

Я ловко заплетала еще влажные после душа волосы и смотрела на телефон. В полумраке моей квартиры экран светился особенно ярко. Пока я приводила себя в порядок перед ужином, солнце успело сесть. Вместе с ним угасло и теплое послевкусие времени, проведенного с Рэмси и его новым конем.

Теперь меня снова грызло привычное чувство вины. Я закрепила косу резинкой и взяла телефон.

— Не трусь.

Мне нужно было позвонить Хейзу. Будь я по-настоящему смелой, поехала бы к нему и Эверли домой узнать, как она. Наверняка ей тоже пришло уведомление о смерти отца.

Живот болезненно скрутило. Эверли отдалилась почти от всей семьи и ненавидела отца за его поступки. Но именно он ее вырастил. Она будет скорбеть. Пока я чувствовала свободу, ей будет больно.

Прежде чем успела передумать, я нажала на имя Хейза.

Он ответил после третьего гудка.

— Что случилось?

Я поморщилась.

— Ничего.

Я и правда не звонила ему просто поболтать. Но оттого, что брат ждал от меня звонка только в экстренной ситуации, чувство вины стало еще сильнее.

— Прости, — он шумно выдохнул. — Что тебе нужно?

Я вцепилась пальцами в спинку барного стула.

— Эм... Эверли сегодня пришло письмо?

Хейз молчал. Пока я ждала, сердце бешено отбивало ритм.

Он прочистил горло.

— Из тюрьмы?

— Да.

Единственное слово прозвучало почти хрипом.

— Пришло. Полагаю, тебе тоже. Я собирался позже приехать и рассказать маме, папе и тебе...

— Не надо.

Слова вырвались прежде, чем я успела остановиться.

— Не приезжай... если только вам с Эв это не нужно, конечно.

Я поморщилась.

— Я не хотела, чтобы это так прозвучало. Если вы хотите побыть с семьей, приезжайте. Просто я...

Я никак не могла подобрать слова.

— Ты пока не хочешь, чтобы все узнали.

— Это делает меня ужасным человеком?

— Это делает тебя человеком.

Воздух, застывший в легких, понемногу вышел.

— Как Эв?

Хейз вздохнул.

— Сейчас кормит животных. Решила постоянно себя чем-нибудь занимать.

Я невольно улыбнулась, представив ее в приюте для животных. Она построила его на земле, которая когда-то принесла столько боли. Я завидовала ее способности превращать плохое во что-то хорошее. Завидовала ее силе и упорству.

— Скажи ей... что я о ней думаю.

Хэдли и Адди наверняка знали бы, как поддержать Эв. Они умели утешать тех, кому больно. Для них это было совершенно естественно. А у меня все выходило неловко и неуклюже.

— А ты? Как себя чувствуешь?

Я прикусила щеку изнутри. Я знала, что он спрашивал из любви. Но за эти годы обо мне беспокоились столько, что за осторожно подобранными вопросами было трудно услышать заботу.

— Я в порядке. Мне жаль Эв, но я чувствую облегчение.

— Она тоже в какой-то мере чувствует облегчение. Так что не вини себя.

От этого стало легче.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Пока нет. Завтра напишу и сообщу.

— Хорошо.

Пальцы выбивали ритм по бедру.

— И ты ничего не сказал маме или папе?

— Пока никто не знает. Но долго так не продлится, Шай. Завтра мне придется им рассказать.

— Я знаю. Просто сегодня семейный ужин, и я не хочу разбираться со всем этим...

Я замолчала, не зная, как сказать мягче.

— Я понимаю. Правда. Завтра утром уезжай проветриться, а я им расскажу. Вернешься после обеда — у них уже будет время все переварить.

— Спасибо, Хейз.

В горле запершило. Мой брат был лучшим. Несмотря на все, через что ему пришлось пройти из-за меня, он по-прежнему прикрывал мне спину.

— Всегда пожалуйста. Люблю тебя, Шай.

— И я тебя.

Я завершила звонок прежде, чем он услышал дрожь в моем голосе. Опустилась на стул. Рука дрожала, когда я положила телефон. Еще один день.

Один день до того, как мама начнет кружить вокруг меня. Проверять каждый час, минута в минуту. Мне отчаянно захотелось собрать походные вещи и просто уехать. На неделю затеряться в горах, где будем только я, Скай и то чувство свободы. То самое, которое дарили лишь бескрайние виды и извилистые лесные тропы.

Вместо этого я заставила себя подняться. Сунула телефон в передний карман и надела куртку. Стоило открыть дверь, как до меня донесся смех.

— Только не слишком много моркови, — предупредила Хэдли Берди.

Берди широко ей улыбнулась.

— Лакомства — лучшая часть дня, мам.

Хэдли взъерошила девочке волосы, и у меня сжалось сердце. Несколько месяцев назад Хэдли вышла замуж за Калдера и официально стала мамой его дочерей-близняшек. И я знала: каждое обращенное к ней «мама» было для нее бесценным.

Услышав мои шаги на лестнице, она подняла глаза, так похожие на мои.

— Скажи Берди, что от такого количества моркови у Ривера заболит живот.

Я улыбнулась Берди.

— Если не против потом убирать за ним навоз, можешь дать сколько хочешь.

Берди сморщила нос.

— Фу, гадость.

Ее сестра Сейдж тихо рассмеялась, продолжая гладить Скай.

— Я же говорила.

Я подошла к деннику и почесала кобылу за ушами.

— Хорошо заботишься о моей девочке?

— Я дала ей всего одну морковку, — заверила меня Сейдж.

— Паинька, — пробормотала Берди.

— Бердс, — предостерегающе произнесла Хэдли.

— Да-да. Никаких обидных прозвищ.

— И? — подтолкнула ее Хэдли.

— Прости, Сейдж.

— Извинения приняты, — ответила Сейдж. — Даже если она неискренняя, — тише добавила она.

Я рассмеялась.

Хэдли лишь закатила глаза.

— Пойдемте в дом. Бабушка сказала, ужин почти готов.

Я отдала бы что угодно, лишь бы остаться на месте. Скай словно почувствовала это и ткнулась мордой мне в плечо.

Шаги девочек эхом разнеслись по каменному полу, когда они побежали к дому. Хэдли посмотрела на меня.

— Ты идешь?

— Конечно.

Я заставила себя отойти от Скай и тут же заскучала по ее теплу и спокойствию.

Хэдли замедлилась, чтобы я ее догнала.

— Как ты?

Я напряглась и покосилась на нее.

— Почему спрашиваешь?

— Даже не знаю. Может, потому что вполне нормально спросить человека, как он поживает, если не виделись неделю.

Напряжение ушло из мышц.

— Я в порядке.

— А теперь ты должна спросить, как я.

Я нахмурилась.

— Младшие сестры чертовски раздражают. Ты ведь это знаешь?

Хэдли ухмыльнулась.