Одержимость горца. В его власти

Глава 17

Мои ноги подкашивались, и всё тело было тяжёлым и размягчённым после дикой езды на нём. От его обещания «продолжим» внутри всё сжалось.

Алан выпрямился, капли воды стекали по рельефу его мощного торса. Он был воплощением грубой, животной силы, и в этот миг эта сила целиком и полностью была направлена на меня.

Не говоря ни слова, он укутал меня с огромное махровое полотенце.

Затем он легко, будто я и впрямь не весила ничего, подхватил меня на руки.

Я инстинктивно обвила его шею, прижимаясь к горячей, мокрой коже его плеча. Он пронёс меня в спальню и уложил на прохладную шелковую простыню. Полотенце распахнулось, обнажая моё всё ещё влажное, розовое от горячей воды тело. Я почувствовала себя невероятно уязвимой под его пристальным, тёмным взглядом.

Его глаза медленно, с явным удовольствием, скользили по мне. Потом он наклонился, обхватили мои запястья. Без малейшего усилия он поднял мои руки и прижал их к резному деревянному изголовью кровати.

– Держи их здесь, – его голос был низким и властным. – Не опускай. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, не сводила с него глаз.

Он пристально посмотрел на меня, как бы проверяя мою покорность, затем медленно, почти нежно, провёл большим пальцем по моей нижней губе, прежде чем накрыть мой рот влажным, требовательным поцелуем. В нём была вся та власть, что он имел надо мной, и странное, пьянящее ощущение безопасности. Абсурдно? Наверно. Но я действительно не боялась его.

Его губы скользнули с моих вниз, оставляя горячий след на шее, в яремной впадине, где пульс бился как сумасшедший. Он спускался ниже, к груди, задерживаясь у каждого соска, заставляя их затвердевать и ныть от его прикосновений – то ласкового, то почти болезненного. Я застонала, когда он взял один в рот, и мои руки, забывшись, сами собой опустились, впиваясь пальцами в его влажные, густые волосы, пытаясь прижать его ближе.

Это была секундная слабость, мгновенная потеря контроля.

Он резко оторвался от моей груди, и его рука вновь с железной хваткой сомкнулась на моём запястье.

– Я предупредил, – его голос прозвучал обжигающе-резко. Он притянул мою руку обратно к изголовью. – Опустишь ещё раз – пристегну ремнём. По-настоящему.

Лёгкая дрожь пробежала по моему телу, но это была не только дрожь страха. Это было порочное, тёмное возбуждение от его абсолютного доминирования. Я послушно прижала ладони к прохладному дереву, сцепив пальцы. Он смотрел на меня, проверяя, и в его взгляде читалось одобрение.

– Умная девочка, – прошептал он, и его губы вновь отправились в путь, оставляя влажные, горячие поцелуи на моей коже. Он спускался всё ниже, к животу. Каждый его поцелуй, каждое прикосновение языка заставляло мои мускулы непроизвольно сокращаться. Я выгибалась, тихо стонала, чувствуя, как всё моё существо плавится и концентрируется в одной точке, куда он неумолимо двигался.

Наконец, он встал на колени между моих ног.

– Раздвинь ноги, – скомандовал он. – Шире. Я хочу видеть тебя всю.

Стыд и жгучее желание боролись во мне. Но я покорно, раздвинула бёдра шире, открываясь его пожирающему взгляду полностью. Воздух коснулся самой сокровенной части меня, и я почувствовала, как вся покраснела от этого возбуждающего ощущения. Он смотрел на меня, как на свою собственность, и в этот миг я ею и была.

Он медленно наклонился ниже. Его дыхание, горячее и влажное, коснулось самой чувствительной кожи на моих внутренних бёдрах. Я вздрогнула, и тихий, прерывистый стон вырвался из моих губ. Мои пальцы судорожно вцепились в резное дерево изголовья, следуя его приказу, но всё моё тело рвалось ему навстречу.

Первый поцелуй был лёгким, почти невесомым, но он обжёг меня, как раскалённый металл. Затем ещё один, уже чуть ниже. Он не спешил, исследуя меня губами, заставляя каждое нервное окончание трепетать в мучительном предвкушении. Я бессильно закинула голову назад, уставившись в тёмный потолок, и снова застонала, когда его язык – широкий, влажный и невероятно нежный – провёл между губ прямо к центру моего желания.

Всё моё сознание сейчас было сконцентрировано там, где он касался меня языком, где его губы сладко сжимали мою плоть, заставляя внутри меня расти напряжение. Он ласкал мой клитор с удивительной нежностью и в то же время с дикой, животной страстью. То это были нежные, круговые движения, заставлявшие меня извиваться и молить о пощаде, которую я не хотела получать. То – более прикосновения были напористые и быстрые, от которых сознание начинало уплывать, а в висках стучала кровь.

– Алан... – шептала я, и мой голос прозвучал хрипло и чуждо. – Пожалуйста...

Я сама не знала, о чём прошу. Остановиться? Или не останавливаться никогда?

Он проигнорировал мои слова, поглощённый своим делом, и продолжил свою сладкую пытку. Его руки лежали на моих бёдрах, тяжёлые и горячие, сковывая меня, не давая мне закрыться от его проникающего взгляда и ещё более проникающего рта.

Волны удовольствия накатывали все чаще и сильнее, каждая следующая была выше предыдущей. Я уже не могла лежать смирно. Мои бёдра непроизвольно двигались, подчиняясь его ритму, двигаясь ему навстречу для более глубокого проникновения.

Он не позволял мне, лишь сильнее прижал мои ноги к постели, утверждая свой контроль даже в моей неуправляемой реакции.

И когда я почувствовала, что вот-вот сорвусь в объятия пропасти, он замедлился, едва касаясь меня кончиком языка, заставляя меня замирать в мучительном, невыносимом ожидании.

– Не останавливайся... – взмолилась я, уже не в силах сохранять остатки гордости. – Прошу...

Только тогда, с тихим, удовлетворённым звуком, похожим на рычание, он возобновил ласки с новой силой, целенаправленно и властно ведя меня к краю. На этот раз он не сбавлял темп. Нарастающая волна накрыла меня с такой силой, что я закричала, мои пальцы онемели, сжимая изголовье, а всё тело выгнулось в немом крике, захлёстнутое судорогами чистого, ослепляющего наслаждения.

Он не отстранился сразу, мягко продлевая мои конвульсии, пока я не ослабла, безвольно рухнув на простыни, тяжело и прерывисто дыша. Только тогда он поднял голову. Его губы и подбородок блестели в полумраке комнаты. Он смотрел на меня – свою побеждённую, разложенную по атомам добычу – и в его глазах горел огонь триумфа и ненасытной жажды.

Он медленно поднялся и навис надо мной.

– Вот и всё, – прошептал он, его голос был густым от желания. – А теперь открой рот и поласкай меня.