Страница 85 из 101
— Его Высочество кронпринц объявляет беспрецедентную награду! — голос глашатая взлетел до фальцета, перекрывая начинающийся гул толпы, — За любую достоверную информацию о местонахождении леди Аделаиды Марцел — сто золотых монет! За поимку преступников и возвращение леди во дворец живой — тысяча золотых монет и титул из рук самого принца!
Тысяча золотых! Я присвистнула от удивления.
Это была очень внушительная сумма! Сумма, от которой у бедняков мутился рассудок. Сумма, за которую мать могла продать собственную дочь, а брат — перерезать горло брату.
— Приметы похищенной! — чеканил глашатай, — Высокая, стройная. Глаза зеленые. Главная особая примета — длинные, ярко-рыжие волосы, цвета темной меди! Любая женщина с подобной внешностью подлежит немедленному досмотру городским патрулем!
Воздух вдруг стал невыносимо густым и тяжелым.
Я физически почувствовала, как изменилось настроение толпы вокруг меня. Люди больше не смотрели на помост — они начали озираться по сторонам, осматривая друг друга. В их воспаленных, голодных глазах вспыхнул лихорадочный, алчный огонь.
Женщина, стоявшая в двух шагах от меня, резко повернула голову. Ее цепкий, подозрительный взгляд скользнул по моей фигуре, закутанной в серый платок.
Я опустила голову еще ниже, молясь, чтобы сажа на волосах не размазалась от влажного тумана.
— Эй, ты! — вдруг раздался грубый мужской окрик прямо за моей спиной.
По спине прокатился ледяной озноб.
Тяжелая, грязная рука легла мне на плечо, с силой разворачивая к себе.
— А ну-ка, скинь платок, девка. Посмотрим, какого цвета у тебя патлы.
Я подняла глаза. На меня в упор, жадно скаля гнилые зубы, смотрел рослый бродяга, а за его спиной, разрезая толпу, уже спешили двое гвардейцев в черных плащах с золотыми грифонами, привлеченные шумом.
Моя магия, дремавшая до этого момента, взревела, откликаясь на смертельную угрозу, обжигая пальцы готовым сорваться пламенем.
Наемник с грязными, ороговевшими ногтями рванул край моего платка, и тот, не выдержав напора, соскользнул с головы, обнажив мои волосы. Ветер тут же подхватил их, разметав по плечам. Однако вместо ожидаемого ярко-рыжего пламени, толпа увидела лишь тусклую, безжизненную копну грязного, почти черного цвета.
Бродяга, до этого предвкушавший легкую наживу, разочарованно выругался и отшвырнул мое плечо, будто обжегся. Толпа, готовая было сомкнуться кольцом вокруг «дорогой добычи», потеряла всякий интерес — люди один за другим отворачивались, разочарованно ворча что-то о «чертовой девке» и «пустой трате времени».
Гвардейцы, уже почти добравшиеся до нас, на мгновение замедлили шаг, бросили ленивый взгляд на мою немытую, отталкивающую фигуру и, сочтя меня совершенно бесполезной для их поисков, развернулись, чтобы раствориться в шуме рыночной площади.
Я стояла, вцепившись в корзину с овощами, и чувствовала, как внутри меня медленно остывает ярость, сменяясь холодным, остервенелым триумфом — я все еще была невидимой, но теперь знала точно, что охота на меня объявлена, и отныне я должна контролировать каждый свой шаг.