Страница 47 из 101
Глава 20
Тяжелые дубовые двери моего родного дома захлопнулись за моей спиной в полночь с гулким, похоронным стуком. Этот звук эхом отозвался в моей опустевшей душе, ставя точку в одной жизни и начиная другую, полную неизвестности и страха. Два безликих гвардейца в вороненой стали грубо подхватили меня под локти и почти потащили по мощеным ступеням крыльца. Я не сопротивлялась, не было сил, да и не было смысла.
Воздух был холодным, пронизывающим, пахнущим мокрой землей и дымом догорающих факелов. Двор замка был наводнен солдатами Валериана.
Их черные плащи с изображенным золотым грифоном (символ королевской семьи) казались крыльями стервятников, слетевшихся на пир. В центре двора, подобно огромному черному катафалку, стояла абсолютно глухая карета, без окон, обитая изнутри и снаружи черным бархатом, чтобы ни один звук, ни один луч света не проник внутрь.
— Ваша карета, миледи, — проскрипел лорд Кассиан, указывая на нее с издевательской ухмылкой, — Принц позаботился о вашем комфорте и уединении в пути.
Меня подвели к открытой дверце. Из темного чрева кареты пахнуло тяжелым, приторным ароматом лавандовых саше и чужих духов. И там, в полумраке, я увидела Маю. Она сидела, съежившись в углу, и ее глаза горели в темноте кошачьим, злобным огнем. Значит, нас повезут вместе.
Меня без церемоний втолкнули внутрь. Дверца захлопнулась, погружая нас в абсолютную, непроглядную тьму. Раздался скрежет засова снаружи, и мы были заперты. Я села на противоположное сиденье, стараясь не касаться Маи, и вцепилась пальцами в бархатную обивку. Карета дернулась, трогаясь с места. Стук копыт по камню, скрип колес и гортанные крики конвоиров доносились до меня глухо.
Мой дом остался позади, моя свобода тоже осталась позади. И сейчас я ехала прямо в пасть льва.
Первые часы пути мы молчали. Темнота давила, сгущалась, лишала чувства времени и пространства. Я слышала лишь тяжелое, прерывистое дыхание Маи напротив да гулкий стук собственного сердца.
Мое запястье горело непрерывным, тупым огнем. Связь с Дейраном не ослабевала на расстоянии. Наоборот, она становилась острее, болезненнее, словно натянутая до предела нить, готовящаяся вот-вот лопнуть. Я закрыла глаза, и перед моим внутренним взором тут же встало его напряженное лицо, с горящими яростью и тревогой глазами. Его губы, впившиеся в мои. В ушах я все еще слышала его хриплый, срывающийся шепот: «Я вернусь за тобой».
Этот поцелуй… он был моим проклятием и моим спасением. Он оставил на моих губах фантомный привкус отчаянной страсти и выжег на моей душе клеймо. Теперь я знала, что значит быть «его». И это знание давало мне силы держаться, не сломаться. Но оно же и разрывало меня на части от тоски и страха за него.
Дейран обещал вернуться через неделю. Но что, если он не успеет? Что, если засада дикарей окажется ловушкой, из которой нет выхода?
Я тряхнула головой, отгоняя липкие, ядовитые мысли. Я не имею права на слабость. Я просто должна выжить.
— Довольна? — внезапно прошипела Мая из темноты. Ее голос был полон яда.
Я медленно открыла глаза, пытаясь разглядеть ее силуэт.
— О чем ты?
— Ты всегда все портишь! Ты отобрала у меня внимание отца! Теперь ты хочешь отобрать у меня принца! Он должен выбрать меня на Отборе! Я должна стать королевой!
— Ты действительно веришь, что Валериан выберет тебя? — я не сдержала горькой усмешки.
— Конечно! Мама все устроила бы! А ты со своей драконьей магией все разрушила!
Я замерла.
— Что ты сказала?
В карете повисла напряженная тишина.
— Ничего, — буркнула Мая, но было уже поздно.
— Повтори, Мая. Откуда ты знаешь про драконью магию?
— Мама говорила… — пролепетала она, и я услышала в ее голосе страх, — Она сказала, что ты такая же, как твоя покойная мать — ведьма с гнилой магией. И что эту магию нужно забрать.
Кровь застыла у меня в жилах. Гера знала все с самого начала. Она знала о наследии моей матери, и ее цель была не просто ослабить меня, а… забрать магию? Что это значило? Уничтожить мою магию? Или забрать ее себе?
Я подалась вперед, пытаясь разглядеть ее лицо в темноте.
— Мая, послушай меня. Твоя мать… она не та, за кого себя выдает. Она опасна.
— Замолчи! — взвизгнула Мая, — Не смей говорить о ней плохо! Она все делает ради меня!
— Ради тебя? — я горько рассмеялась, — Она использовала тебя как пешку, чтобы добраться до меня. Очнись, Мая! Она убьет и тебя, если ты встанешь у нее на пути.
В ответ я услышала лишь сдавленные, злые рыдания. Разговаривать с ней было все равно, что убеждать стену — она была намертво отравлена ядом Геры.
Я откинулась на спинку сиденья и снова закрыла глаза. Моя задача усложнилась. Гера не просто злая мачеха, она могущественная ведьма, которая знает природу моей силы. А я осталась без своего главного оружия — без дневника мамы. Все знания, все заклинания, все предупреждения остались там, в замке, в руках людей Валериана.
Что, если я попробую рассказать Отцу или Дейрану? Поверят ли они мне?
Я представила лицо отца. Усталое, благородное, полное отцовской любви, но… такое слепое. Если я скажу ему: «Отец, женщина, которую ты любишь, — ведьма-чернокнижница. Она годами вытягивала из меня жизненную силу, а теперь хочет забрать мою магию». Что он ответит? В лучшем случае, решит, что я сошла с ума от горя и стресса. Отправит к лекарю, будет поить успокоительными отварами. А в худшем… он расскажет об этом Гере. В своей наивной попытке «разобраться», он выдаст меня с головой, и тогда мне конец. Нет, отец не поверит. Для него магия — это что-то из детских сказок, а его жена — любящая женщина, пусть и со сложным характером.
А Дейран?
Я вспомнила его глубокие, янтарные глаза, в которых плескался древний огонь. Он был не просто человеком, он был Драконом. Его мир был соткан из магии, древних клятв и кровавых уз. Поверит ли он? И что ему сказать?
«Она ведьма, Дейран. Я чувствую, как она тянет из меня силу».
Я почти слышала его тихий, рокочущий ответ. Он бы не рассмеялся и не счел меня сумасшедшей. Он бы напрягся и задавал вопросы. Как? Когда ты это почувствовала? Что еще она делала? Его мир был достаточно широк, чтобы вместить эту ужасную правду.
А если я скажу ему главное?
«Дейран, я живу второй раз. Меня уже однажды убили. Я все помню».