Страница 42 из 101
Глава 18
Тишина, наступившая после того, как истошные вопли Геры стихли в каменных стенах замка, была хуже любого крика.
Она была вязкой, удушливой. Она оседала на языке привкусом желчи и медной пыли. Каждый скрип половицы в гулких, внезапно опустевших коридорах отдавался в моих ушах, как треск ломающихся костей. Мы вернулись в родные стены, но то хрупкое, обманчивое ощущение безопасности, которое я так отчаянно пыталась сохранить, исчезло безвозвратно. Мой дом больше не был моим. Замок превратился в захлопнувшуюся западню.
Гера, запертая в своих покоях с раздробленной ногой, была похожа на раненую, загнанную в темный угол змею. Она больше не шипела, не рассыпала лицемерные улыбки за обеденным столом, не плела свои липкие интриги на виду у всех — она затаилась.
Но я кожей, каждым волоском на затылке, пульсацией вен на шее чувствовала ее невидимый взгляд. Даже сквозь толщу тяжелых каменных перекрытий, сквозь ковры и гобелены я физически ощущала ее тяжелую, сверлящую, до краев наполненную ледяной, выжидающей ненавистью ауру. Она ждала моей ошибки. Ждала, когда я оступлюсь.
А я жила в состоянии перманентного, натянутого до звенящей боли нервного напряжения. Я то и дело неосознанно потирала левое запястье. Магическая вязь, вспыхнувшая там во время приезда Дейрана, больше не светилась, скрывшись под бледной кожей, но плоть в этом месте горела постоянным, глухим, пульсирующим огнем. Этот фантомный жар сводил с ума. Он словно ежесекундно напоминал, стучал в висках: моя жизнь с того дня в гостиной больше не принадлежала только мне. Я была связана, магией и древней кровью с Огненным Драконом.
Закрывая глаза, я снова и снова вспоминала его обжигающий, голодный взгляд. Вспоминала, и чувствовала, как по телу, вопреки здравому смыслу, разливается запретное, тяжелое тепло. Вспоминала его тихий, рокочущий шепот о внедренном шпионе, о предотвращенных покушениях, о которых я даже не догадывалась, — и меня накрывал прилив ледяного ужаса пополам с щемящей, душащей благодарностью. Он защищал меня тайно, и видел все ловушки, которые я так отчаянно пыталась обойти в одиночку.
Именно поэтому, когда на следующее утро, еще до рассвета, замок разорвал надвое протяжный, отчаянный звук медного рога, мое сердце не просто екнуло, и рухнуло в бездонную пропасть от звука Северного рога — сигнала боевой тревоги.
Замок ожил в ту же секунду, словно растревоженный улей. Я сорвалась с постели, даже не почувствовав обжигающего холода каменного пола босыми ступнями. Пальцы тряслись, когда я наспех, вслепую натянула первое попавшееся под руку темное платье, не заботясь ни о корсете, ни о прическе. Путаясь в длинном подоле, сбежала по крутой винтовой лестнице, перепрыгивая через ступеньки.
Заспанные слуги в мятых ночных рубашках уже высыпали в коридоры, испуганно, жалко перешептываясь, сбиваясь в стайки. Внизу, у раскрытых настежь главных ворот, уже полыхали факелы. Их неровный, агрессивно пляшущий свет вырывал из предрассветного мрака напряженные, суровые лица гвардейцев моего отца. Воздух пах гарью, конским потом и страхом.
В самом центре вымощенного камнем двора, тяжело, с хрипом дыша, стоял всадник. Он был весь покрыт коркой из грязи, засохшей крови и серой пыли. Его лошадь, покрытая мыльной пеной, с безумными глазами, дрожала всем своим могучим телом и, казалось, вот-вот готова была рухнуть на камни от запредельного перенапряжения.
— Что случилось?! — громовой бас отца расколол утреннюю суматоху. Он выскочил на к воротам в ночной одежде, но его широкая ладонь по привычке, выработанной годами войны, намертво сжимала эфес тяжелого меча.
Рядом с ним, словно соткавшись из предрассветных теней, возник Дейран. Меня обдало жаром только от одного взгляда на него. Он был уже полностью одет в глухом дорожном костюме из черной, матовой кожи, перетянутый ремнями с оружием, он казался еще выше, еще шире в плечах.
— Милорд! — прохрипел гонец, сгибаясь пополам и сплевывая на мокрые камни густую кровавую слюну, — Дикие племена объединились и прорвали главную заставу у Черного Перевала. Гарнизон перебит подчистую. Они вырезают деревни, не щадя никого! Жгут посевы! Сейчас эта орда направляется прямиком в сторону ваших земель, милорд!
Лицо отца за одну секунду исказилось гримасой холодной, сосредоточенной ярости. Морщины вокруг его губ залегли глубже.
— Невозможно… — пробасил он, и в его голосе прозвучало отрицание воина, — Я лично укрепил этот перевал прошлой весной. Там стояли мои лучшие люди… Там были наложены мощные магические заклинания.
— Это скоординированная атака, — глухо произнес Дейран.
Его голос был пугающе спокоен, но в этих обманчиво ровных интонациях явственно слышались раскаты далекого, разрушительного грома. Он шагнул к гонцу, и его янтарные глаза сузились до хищных щелей.
— Сколько их? Отвечай точно.
— Целая орда, милорд. Пару-тройку тысяч. Нам их не удалось сдержать.
Отец резко обернулся.
— Я должен ехать. Мои легионеры — единственные на севере, кто сможет остановить эту лавину. Я должен быстро поднять людей и выступать навстречу, пока они не дошли до мирных поселений.
— Я с тобой, Галеон, — твердо, не терпящим возражений тоном сказал Дейран. Он положил свою тяжелую, затянутую в перчатку руку на плечо отца, — Моя гвардия и твои легионеры раздавят их быстрее. Мы ударим с двух флангов.
Нет! Только не это! Он не может уехать в тот момент, когда я остаюсь здесь, одна, в этом змеином гнезде, наедине с раненой, но оттого еще более ядовитой, непредсказуемой мачехой. Мои пальцы впились в ткань юбки.
Словно услышав мой безмолвный, отчаянный крик, Дейран медленно повернул голову и нашел меня взглядом в толпе суетящихся слуг.
На одно короткое, бесконечно долгое мгновение его лицо, до этого непроницаемое и жесткое, исказилось. Я увидела в его золотых глазах такую отчаянную внутреннюю борьбу, клокочущую ярость на обстоятельства и такое болезненное, рвущее душу нежелание оставлять меня, что у меня физически перехватило дыхание. Я видела, как он разрывался на части между своим долгом принца и воина, и мной, своей парой.
Но я ту мужскую суть, что делала его тем, кто он есть. Он не мог остаться в теплом замке и сидеть, сложа руки, прячась за каменными стенами, пока хаос, кровь и смерть творятся на ближайших рубежах, унося жизни невинных людей.
И тут, глядя в его глаза, меня словно ударило молнией. Мозг, натренированный выживать, сложил пазл.