Страница 4 из 101
— Простите, миледи! Я не хотела… вы вся горите. И бледная, как полотно. Вам приснился кошмар?
Кошмар?
Я медленно опустила ноги с кровати. Ступни коснулись мягкого ворса ковра. Я чувствовала каждую ворсинку, чувствовала прохладу пола под ним.
— Анна, — мой голос обрел подобие твердости, хотя внутри все дрожало, — Дай мне воды.
— Да, да, конечно!
Она суетливо метнулась к столику, дрожащими руками налила воду из кувшина в хрустальный стакан. Вода расплескалась, оставляя темные пятна на скатерти. Анна подала мне стакан, не поднимая глаз.
Я выхватила его. Пальцы соприкоснулись, и я снова ощутила ее тепло. Я пила жадно, давясь, вода текла по подбородку, капала на кружево сорочки.
Опустошив стакан, я сжала его так, что грани впились в ладонь. Боль отрезвляла.
— Анна. Посмотри на меня.
Она робко подняла глаза, словно испуганная птичка.
— Что произошло? — Я подалась вперед, вглядываясь в ее лицо, — Почему я здесь? Где король?
Анна моргнула. Ее брови сошлись на переносице.
— Король, миледи? — переспросила она непонимающе, — Его Величество в столице, как и всегда. Откуда же ему быть здесь, в наших северных краях?
Меня словно окатило ледяной водой. В столице?
— А Валериан? — Имя обожгло язык. Я произнесла его с такой ненавистью, что Анна невольно отступила на шаг.
— К-кто, миледи? — заикаясь, пробормотала служанка, — Вы имеете в виду принца Валериана? Так он же… он при дворе. Вы же с ним даже не знакомы, госпожа.
Не знакомы?
Воздух в комнате внезапно стал слишком густым. Я сглотнула слюну, которая вдруг стала на вкус как пепел. Мой пульс, только начавший успокаиваться, снова сорвался в галоп.
— Не знакомы, — эхом повторила я.
Я отставила стакан на тумбочку. Рука предательски дрожала и стакан звякнул о дерево, едва не опрокинувшись. Я посмотрела на свои руки. На кольцо с родовым гербом Марцелов на указательном пальце. Мой отец подарил мне его на восемнадцатилетие. Я заложила его ростовщику, когда мне нужны были деньги, чтобы подкупить стражу Геры.
Кольцо было на мне. Сидело плотно и привычно.
— Анна… — Я закрыла глаза, собираясь с силами. Каждое слово давалось с трудом. Я боялась ответа больше, чем смерти на обрыве, — Какое сегодня число?
Служанка нервно сглотнула, теребя край своего передника.
— Двадцать пятое число месяца Огненных Листьев, леди Аделаида.
Сейчас осень. А меня казнили ранней весной.
— А год, Анна. Назови мне год.
Она посмотрела на меня так, будто я окончательно лишилась рассудка.
— Семьсот сорок второй год от Эпохи Раскола, миледи. Вы точно хорошо себя чувствуете? Может, мне позвать лекаря Торна? Вы так кричали…
Семьсот сорок второй.
Я перестала дышать. Комната качнулась перед глазами. Семьсот сорок второй!
— До королевского Отбора невест… — я начала фразу, не в силах закончить.
— Ровно год, миледи! — Анна, кажется, обрадовалась смене темы на более понятную. На ее лице появилась робкая улыбка, — Как раз сегодня утром лорд-отец за завтраком говорил леди Гере, что нужно начинать шить вам наряды. Целый год впереди, но вы же знаете, как быстро летит время! Вы будете самой прекрасной из всех кандидаток, вот увидите! Принц Валериан глаз от вас не оторвет!
Принц Валериан глаз от вас не оторвет.
Меня затошнило. Желчь подступила к горлу. Я зажала рот рукой, согнувшись пополам.
— Миледи! — Анна бросилась ко мне, но я выставила вперед свободную руку, останавливая ее.
— Вон, — прохрипела я сквозь пальцы.
— Но, госпожа…
— Пошла вон! — рявкнула я.
Анна пискнула, подобрала юбки и пулей вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Я сидела на краю постели, тяжело дыша, глядя в одну точку на ворсистом ковре.
Ровно год до Отбора.
Я не сошла с ума. Я не погибла. Вернее… я погибла! Я абсолютно точно помнила, как вода заполнила легкие, как остановилось сердце. Я помнила тот огненный всполох в небе и тот нечеловеческий, первобытный рев.
Меня вернули!
Спустя мгновение тошнота отступила, оставив после себя лишь холодную, звенящую пустоту. А затем, где-то в самой глубине этой пустоты, зародилась маленькая и горячая искра. Она пульсировала в такт моему сердцебиению, разгоняя по венам уже не страх, а нечто иное — это был гнев.
Я медленно поднялась на ноги. Колени больше не дрожали. Тело, такое юное, легкое, полное сил, еще не знавшее ни ядов Геры, ни истощающих беременностей, ни плетей в темницах, подчинялось мне беспрекословно.
Шаг. Ворс ковра приятно холодил ступни. Еще шаг.
Я шла к высокому напольному зеркалу в резной деревянной раме, стоящему в углу комнаты. Оно всегда стояло там. Я любила крутиться перед ним, примеряя новые платья, мечтая о том, как однажды уеду в столицу, встречу прекрасного принца и стану королевой.
Я остановилась перед зеркалом.
С гладкой поверхности на меня смотрела девушка. Огненно-рыжие волосы, спутанные после сна, тяжелыми волнами падали на плечи, горя в лучах утреннего солнца. Тонкая, почти детская шея, нежная линия ключиц. Фарфоровая кожа, чуть тронутая россыпью бледных веснушек на носу. Пухлые, слегка искусанные губы.
Это была Аделаида Марцел. Двадцатилетняя дочь влиятельного лорда Огненных Земель. Девушка, чья жизнь была беззаботной сказкой.
Мои глаза всегда были цвета весенней листвы — яркие, теплые, смеющиеся. Теперь же в них не было весны. Зелень потемнела, стала густой, как лесная чаща перед бурей. В них застыл мрак и холод морской пучины.
Из глубины зеркала на меня смотрела не юная, испуганная девочка. Оттуда смотрела женщина, которая помнила вкус собственной смерти. Которая пережила предательство. Женщина, у которой отняли ребенка и выбросили, как мусор, со скалы.
Я коснулась холодного стекла кончиками пальцев.
Губы в зеркале дрогнули, но не в жалкой попытке заплакать. Они изогнулись в медленной, кривой улыбке, от которой мое юное лицо мгновенно стало хищным и чужим.
В груди снова стало жарко. Искра гнева разгоралась, превращаясь в ревущее пламя. Я чувствовала, как оно течет по моим венам, обжигая, наполняя меня силой, о существовании которой я раньше и не подозревала. Силой, отголосок которой я слышала в том предсмертном реве Дракона.
— Ты считал меня слабой, Валериан, — прошептала я своему отражению. Голос был тихим, ровным, — Вы с Герой считали меня глупой пешкой на вашей шахматной доске.