Страница 13 из 101
— Мне? Ничего! она картинно всплеснула руками, — Просто интересно, может, у тебя появился тайный поклонник? Кто-то более интересный, чем твой старый жених, лорд Дейран? Матушка говорит, что он дикарь и почти зверь.
Она произнесла его имя с таким презрением, что у меня в ушах зазвенело.
— Не смей так говорить о нём.
— Ой, да что ты! Защищаешь его? — Мая рассмеялась, — Ты же его даже не помнишь! А вот принц Валериан… он такой изысканный. И он скоро будет здесь.
— Я знаю.
— И мы должны быть в лучшей форме! — она сделала ещё шаг, и мы оказались у края дорожки, рядом с большой лужей, оставшейся после ночного дождя, — А ты такая бледная, такая уставшая… Тебе нужно взбодриться!
И с этими словами она толкнула меня. Это не был сильный толчок, скорее, резкий, неожиданный тычок плечом. Моя нога соскользнула с мокрого гравия, я потеряла равновесие и, взмахнув руками, полетела прямо в лужу.
Холодная, грязная вода хлынула под плащ, моментально промачивая платье, чулки, ледяными пальцами касаясь кожи. Я упала на одно колено, уперевшись руками в жидкую грязь. Запах гнили и мокрой земли ударил в нос.
Мая заливисто рассмеялась.
— Ой, сестрёнка, прости! Я такая неловкая!
Холодное, липкое унижение накрыло меня с головой, смешиваясь с грязью на моём платье и руках. Я подняла голову. Мая стояла надо мной, глядя сверху вниз, и в её глазах было столько неприкрытого злорадства, что у меня перехватило дыхание.
В этот момент что-то внутри меня оборвалось.
Ненависть, которую я так старательно держала под контролем, хлынула наружу. Память о ледяной воде, в которой я умирала, об унижении на краю обрыва, о смехе Валериана, о торжествующем лице Геры — всё это слилось в один раскалённый сгусток ярости.
Внутренности стянуло в тугой, горячий узел. Кровь застучала в висках.
— Ты… — прорычала я, поднимаясь на ноги. Грязь стекала с моего платья, оставляя тёмные, уродливые разводы.
— Что «я»? — с издевкой спросила Мая, отступая на шаг. Улыбка медленно сползала с её лица, — Ты сама растяпа.
Моё тело действовало само. Вся боль, весь гнев, вся отчаянная жажда силы, которую я не смогла вызвать ночью, вырвались наружу в одном-единственном движении.
Я резко выбросила руку в её сторону.
Воздух перед моей ладонью затрещал. На мгновение мне показалось, что я вижу, как он сгущается, становится видимым, а затем из моих пальцев вырвался сноп ослепительно-голубых искр. Они были похожи на рой разъярённых светлячков, они летели с тихим, звенящим шипением.
Время замедлилось. Я видела, как расширяются от ужаса глаза Маи, видела, как она пытается отшатнуться, но уже поздно.
Искры ударили в подол её шёлкового платья.
Нежный голубой шёлк мгновенно потемнел, а затем по краю пробежал тонкий, оранжевый язычок пламени. Он был маленький, почти игрушечный, но он был настоящим. В нос ударил резкий запах палёной ткани.
Мая закричала. Не от боли, а от страха. Она смотрела на огонь, потом на меня, на мою вытянутую руку, и в её глазах отражался не просто страх, а осознание того, что я не та Аделаида, которую она знала.
И я тоже очень хорошо понимала это, глядя на свою дрожащую руку, из которой только что вырвалось пламя.