Страница 52 из 97
- Мой господин, - сажусь, откидывая одеяло, и протираю глаза тыльной стороной ладони, - я
проснулась слишком поздно?
- Нет. Это я встал рано, - ровно отвечает Итай, не отрывая от меня взгляда.
Оглядываюсь. Уже довольно светло. Почему он всё ещё здесь?
И...
насколько
рано он встал?
- Таз с водой на прикроватной тумбе. Иди умойся и садись за стол, - командует генерал, и
мне не остаётся ничего иного, как подчиниться.
В голове тут же возникают картинки из прошлого - когда я точно также проснулась в этих
покоях, умылась, поела... и разругалась с генералом на целую неделю.
Осторожно вытираю влажное лицо чистой тканью и иду к господину.
- Как вам спалось? - не нахожу ничего лучше, чем спросить о качестве сна, пока присаживаюсь
напротив него.
- Сносно, - коротко отзывается Итай, не отрывая глаз от меня. - У тебя всё ещё есть
возможность задать вопросы, - напоминает он.
И что-то меня напрягает то, как упорно он предлагает мне спросить его о чем-то...
- Если вам есть, чем поделиться, быть может, стоит сказать об этом прямо? - мягко
предлагаю, прощупывая почву.
- Мне всегда есть, чем делиться. Лишь от тебя зависит - что именно ты услышишь, - даёт
странный ответ Итай... и наливает мне чай.
- Уна - человек княжны? - решаю уточнить то, о чём и так догадываюсь.
- Да, - отвечает генерал.
- Вы не избавляетесь от неё не потому, что не можете, а потому что её легко контролировать?
- продолжаю спрашивать.
- Да.
- Вы были с ней близки?
Задав вопрос, осекаю саму себя и с испугом смотрю на господина. Но тот лишь улыбается -
тихо, без особого веселья, но и без какого-либо смущения.
- Нет. Но, если ты хочешь знать, близость с женщиной я уже познал: дети благородных родов
получают воспитание во всех сферах - и в довольно раннем возрасте, - произносит он, отпивая
из чаши терпкий горячий напиток.
- Я была груба и нарушила границу... - пытаюсь оправдаться.
- Ты её не нарушала: это нормально - спросить у супруга о наличии опыта. Он у меня есть, -
спокойно произносит Итай и встречает мой взгляд.
Ужасно краснею и опускаю голову, начиная ковыряться в еде.
- Почему... вы позволили ей делать вид, что она допущена в вашу спальню? - всё же спрашиваю
тихим голосом, проиграв самой себе.
- Потому что её влюбленность была мне выгодна. Уна предала свою хозяйку, когда начала
испытывать ко мне чувства, - ровно отвечает Итай.
Итак, он пользуется чужими чувствами и не находит это чем-то предосудительным. Пугает ли
меня такая его черта? Не знаю... но определённо настораживает.
- Я нарушила ваши планы? - негромко уточняю.
- Ничто, происходящее в поместье, не может нарушить мои планы. Потому что здесь всё
происходит только с моего прямого дозволения или молчаливого согласия, - произносит генерал,
глядя на меня внимательным, я бы даже сказала, изучающим взглядом.
- Вчера, когда вы так открыто предлагали мне пересечь черту, вы предусматривали вариант,
когда я воспользуюсь подаренным шансом? - задаю вопрос и, затаив дыхание, жду ответа.
- Предусматривал? - протягивает Итай, запрокинув подбородок и улыбнувшись, - Возможно, я
даже желал этого, - отвечает он и вновь опускает на меня многозначительный взгляд. - Ты
напугана?
Смотрю на него и пытаюсь разгадать смысл сказанного.
Предполагаю, если бы я пересекла черту, он бы начал пользоваться мной, как Уной, не особо
заботясь о моих чувствах - поскольку полагал бы, что, воспользовавшись его состоянием, я
поступила с ним точно также... Это логично. Пусть и слегка аморально... Но почему он
говорит, что желал такого исхода?
Разве это выгодно для него - держать подле себя ещё одного человека, в котором он не
уверен?!
В любом случае, такой вариант меня не устраивает...
Я предпочитаю знать, как и с какой целью меня используют - знать из первых уст!
Я могу быть полезна. И я
хочу
быть полезна... ему.
- Амай? - зовёт меня генерал, напоминая о своём вопросе.
- Нет, - отвечаю не сразу, качая головой, - я не напугана. Из ваших откровений я могу
сделать один вывод - вы давали мне возможность избежать знаний о том, что грядёт.
- Ты знаешь - что грядёт? - совершенно серьёзно спрашивает у меня генерал.
- Я... могу лишь предположить, - осторожно отвечаю.
Его рассказ о матери натолкнул меня на мысли, высказывание вслух которых может стоить мне
жизни - при неблагоприятных обстоятельствах... Потому пока что я не рискну углубляться в
проблему.
- Но я точно знаю, - продолжаю более уверенно, - что мне в любом случае предстоит
встретиться с вашей матушкой, однако, я могу сделать это в качестве вашего союзника, а могу
- в качестве вашей ширмы.
- Ты в любом случае служишь моей ширмой - это ты должна понимать, - бесстрастно произносит
генерал, вновь отдавая всё своё внимание чаю.
- Ширма может быть любимой. А может быть едва выносимой. От отношения к ней хозяина будет
зависеть - как быстро она придёт в негодность, - произношу мелодично и медленно поднимаю на
него взгляд.
Странное чувство посещает меня, когда наши глаза встречаются...
- Любимой?.. - протягивает Итай, и что-то в его лице меняется.
В любой другой ситуации я едва ли могла заметить эту перемену, но генерал будто хотел,
чтобы она была мне видна...
- Мне надо подумать об этом, - словно самому себе говорит Итай и отставляет чашу на стол.
- Вы уходите, мой генерал? - заметив, что он поднимается на ноги, подрываюсь вслед за ним.
- Твоя мачеха прислала приглашение в гостевую комнату на постоялом дворе, где она
остановилась с дочерью и племянницами. До этой встречи я должен успеть закончить все дела на
службе, - отвечает Итай, направляясь к выходу из покоев.
- Господин, я не могу не спросить... - останавливаю его взволнованными словами, брошенными
в спину.
- Мне кажется, для этого утра достаточно откровений, - не оборачиваясь, предостерегает он.
- Вы... имеете слабость, о которой я должна знать? - упрямо спрашиваю, и замираю, глядя на
его высокую фигуру.
Если вчера он разыгрывал очередное представление, проверяя меня по всем фронтам, - это одно
дело. А, если он отдался на волю случаю и предложил мне стать частью его ежедневного
досуга... это совершенно другое.