Страница 30 из 51
Герцог медленно подошел ко мне. Он опустился на одно колено, стаскивая с моих ног тяжелые, испачканные в подземельях ботинки. Его движения были бережными, почти благоговейными.
— Я до сих пор не верю, что ты это сделала, — тихо произнес он, глядя снизу вверх в мои глаза. — Ты отказалась от портала. Ты могла вернуться в свой безопасный мир. Без магии, без монстров, без сумасшедших интриганов.
Я устало улыбнулась и зарылась пальцами в его пепельные волосы.
— Мой мир был безопасным, Кассиан. Но он был пустым. Я лечила чужих собак и возвращалась в пустую квартиру. Я всё держала под контролем, но это был контроль одиночки. А здесь... здесь у меня есть стая.
Его глаза потемнели. Он поднялся, сел рядом со мной на кровать и осторожно прикоснулся к разорванному рукаву моего платья.
— Позволь мне, — хрипло попросил он.
Я кивнула.
Его горячие пальцы аккуратно расшнуровали мое испорченное платье. Я не испытывала ни капли смущения, когда тяжелая ткань упала на пол, оставив меня в тонкой льняной сорочке.
Служанки принесли горячую воду и таз, оставив их у дверей. Кассиан сам смочил чистое полотенце и принялся осторожно смывать кровь и грязь с моего поцарапанного плеча. Жар от его рук был целительным. Он нанес какую-то местную мазь с запахом хвои, от которой боль мгновенно утихла, и наложил аккуратную повязку.
— Теперь ты, — сказала я, перехватывая полотенце из его рук.
Кассиан послушно стянул свою черную рубашку. Его торс был картой сражений. И хотя черные вены проклятия исчезли, старые шрамы никуда не делись. Я смочила ткань в горячей воде и начала медленно, методично смывать копоть и чужую кровь с его широких плеч, с груди, со спины.
Каждое мое прикосновение вызывало у него мелкую дрожь. Пепельный Палач, не моргнув глазом рубивший химер, замирал под моими пальцами, словно боялся спугнуть этот момент.
— Знаешь, — нарушил он тишину, и его голос звучал непривычно уязвимо, — я не умею быть нормальным мужем. Я никогда не строил семью. Элиана... она была политическим союзом. Мы даже не знали друг друга. Вся моя жизнь состояла из войны, крови и контроля над Зверем. Я грубый. Я вспыльчивый. Я могу быть невыносимым.
Я отложила полотенце в сторону. Обошла его и встала между его раздвинутых коленей.
— Кассиан Роарк, — я положила ладони на его горячие скулы, заставляя посмотреть на меня. — Я дипломированный специалист по коррекции поведения. Я умею работать с грубыми и вспыльчивыми особями.
Уголки его губ дрогнули в полуулыбке.
— И каков твой диагноз, доктор? Безнадежен?
— Мой диагноз, — я наклонилась ближе, так, что наши губы почти соприкоснулись, — тебе просто не хватало правильной дрессировки. И любви.
Слово было произнесено.
Оно повисло в воздухе, стирая последние барьеры. Больше не было магической метки, которая диктовала нам, что чувствовать. То обжигающее притяжение, которое сейчас электризовало воздух между нами, было настоящим. Чистым. Нашим.
Кассиан издал глухой стон и притянул меня к себе.
Его поцелуй больше не был поцелуем отчаяния, как в темноте Лабиринта. В нем была глубокая, жадная нежность. Его огромные руки обхватили мою талию, поднимая меня и усаживая к себе на колени.
Мои пальцы запутались в его пепельных волосах. Я отвечала на поцелуй с такой же страстью, чувствуя, как внутри разгорается пожар. И этот пожар не имел ничего общего с Пепельной магией — это был огонь желания, который сметал на своем пути усталость и боль.
Его губы скользнули от моего рта к линии челюсти, затем к шее, оставляя обжигающие, влажные поцелуи. От каждого прикосновения по моему телу прокатывалась волна сладкой дрожи. Я откинула голову назад, тяжело дыша, позволяя ему изучать себя.
— Рита... — выдохнул он, произнося мое земное имя как молитву. Его пальцы скользнули под тонкую ткань сорочки, обжигая кожу.
Он был сильным, до одури сильным мужчиной, но прикасался ко мне с такой осторожностью, словно я была сделана из тончайшего хрусталя. Этот контраст между внешней брутальностью Пепельного Палача и его трепетной, сдерживаемой страстью сводил меня с ума.
Я потянула ткань его сорочки, избавляясь от последней преграды между нами.
Мы упали на мягкие перины кровати. Весь мир сузился до размеров этой спальни. До запаха полыни и его разгоряченной кожи. До золотистых искр в его потемневших от желания глазах.
Это не было просто физической близостью. Это было абсолютное, полное исцеление. Каждый его поцелуй, каждое движение стирали из моей памяти страхи Лабиринта, а из его души — годы боли и изоляции. Когда мы стали единым целым, Кассиан замер на секунду, глядя мне в глаза, словно ища подтверждения, что это не сон.
Я улыбнулась и притянула его к себе.
В ту ночь в покоях Пепельной Цитадели не было места теням. Только обжигающая, искренняя страсть двух людей, которые нашли друг друга на разных концах Вселенной.
Утро встретило меня непривычной тишиной и запахом кофе. Да, настоящего кофе!
Я приоткрыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь тяжелые портьеры. Кассиан лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на меня. В его глазах плясали смешинки. Он был укрыт простыней только до пояса, демонстрируя идеальный рельеф мышц.
— Доброе утро, жена, — его голос был хриплым после сна, отчего по спине пробежали приятные мурашки.
— Доброе утро, Ваша Светлость, — я сладко потянулась, чувствуя приятную ломоту в мышцах. — Чем это пахнет? Неужели Саймон изобрел кофемашину?
— Я приказал доставить зерна из южных провинций. Ты упоминала, что в твоем мире пьют этот горький отвар по утрам, — он наклонился и легко поцеловал меня в нос. — Я подумал, что это поможет моей "дрессировке".
Я рассмеялась, обнимая его за шею.
— Ты делаешь потрясающие успехи, Роарк. Если так пойдет и дальше, я выдам тебе медаль лучшего мужа Империи.
В дверь постучали. Не робко и испуганно, как раньше, а четко и по-военному.
Кассиан нахмурился, накидывая на себя халат.
— Да? — крикнул он.
В комнату, извинившись и опустив глаза в пол, вошел Саймон. Адъютант был полностью одет в походную броню, а его лицо выражало крайнюю степень тревоги.
— Простите, что прерываю, милорд. Миледи, — Саймон сглотнул. — Но прибыл срочный гонец из Дворца.
— Что еще стряслось? — Кассиан напрягся. — Морван мертв?
— Нет, милорд. Хуже.
Саймон поднял взгляд, и я увидела в его глазах отголосок того страха, который мы оставили в Лабиринте.