Страница 66 из 98
Я как тень ходила из угла в угол, не зная, что мне предпринять. Позвонить ли Мартину? Сообщить ли ему? Несколько дней перед его отъездом мы страшно ругались, а теперь во мне растет его ребенок. Я присела на диван в гостиной. Рука машинально подняла крышку его ноутбука, загорелся экран, и на нем возникла страница Телеграма. Наверное, он забыл ее закрыть. Или же никогда не закрывал. Я ни разу не брала его ноутбук. Кучи переписок шли столбиком друг за другом, кучи женских имен, я прокрутила колесико мыши: Леа, Изабель, Марта, Анна, Мария, Анна-Мария, Катрин, Марион, Эммануэль.. Где-то среди них затесалась и я, Люсьен.
Я не знала, как дышать, как вдохнуть воздух, который не шел в легкие. Мой пульс разогнался в сумасшедшей гонке, я чувствовала, как колотится сердце. Оно вырывалось из груди, отбивало в висках, его стук заглушал все звуки. Я открыла самую последнюю переписку с Леа. Рука быстро проматывала диалог, а глаза успевали выхватить некоторые фразы. «Спасибо за прекрасные воспоминания» писал ей Мартин, «Доброе утро, моя Леа, то есть Магда».
МОЯ Леа! Мне казалось, я умру, что сердце разорвется гранатой внутри меня, когда я увидела одно из последних ее сообщений, где она писала: «Может, тебе и не стоит там уже пытаться? У нас получились бы гораздо более красивые дети и, уверена, быстрее!»
Я не стала читать его ответ, я боялась, что просто не выдержу этой правды. Я захлопнула ноутбук, и побежала в спальню. Там, за большой зеркальной дверью шкафа лежал мой старый чемодан, я почти не использовала его в эти годы, лишь пару раз, в отпуск. Он был слишком большой и неудобный. Я кинула в него с вешалок все вещи, которые у меня были, одежду, обувь, предметы гигиены, косметику, книги, журналы и документы. К счастью, у меня было не слишком-то много вещей. Я наспех оделась и вышла из дома.
Я уходила торопясь, как будто боялась, что он вернется раньше времени и застанет меня врасплох. Я не оставила никаких писем, никаких записок и объяснений, просто захлопнула дверь, благо ее не надо было закрывать, ключ остался на комоде в коридоре.
Я позвонила своей приятельнице Эмме и попросила приютить меня на несколько дней. Она согласилась без лишних вопросов. Я вытащила из телефона сим-карту, сломала ее и бросила в мусорный бак.
Я попала в самый час пик.
— Вы выходите на следующей? – чей-то локоть случайно толкнул меня в бок.
Вагон метро быстро наполнялся людьми. Они сновали туда-сюда, словно в муравейнике. Говорящие головы, завернутые кто во что: в плащи, платья, пиджаки и лохмотья.
— Вы не выходите на следующей?
Миллионы лиц, перетекающих одно в другое, сливающихся в один-единственный калейдоскоп историй, выдуманных и вынашиваемых, словно детей, которым никогда не суждено родиться. Я сидела и пролистывала эти главы, их было так много, но все об одном. Все они блуждали взглядами, то наводили, то отводили прицелы, но не для того, чтобы выстрелить, а для того, чтобы найти своего палача и сдаться, покорно сдаться. Они выстраивались в ряд на выходе из метро, с цветами и без, и вглядывались в лица выходящих, словно выбирали, кого взять, к кому подойти, кого подхватить. Я уезжала. Я уезжала от человека, который когда-то так же взял меня, я уезжала с ребенком, которого он когда-то так желал, а я так и не поняла, совпадут ли удары этого маленького сердца, что вот-вот начнет биться где-то внизу внутри меня, с моим пульсом.
Через пару дней, уже в квартире Эммы, я проснулась в ночи от того, что дождь звонко стучал по крыше, а я лежала на мокрой простыне. Я включила свет. Огромное красное пятно растеклось по белой ткани. Красные разводы линиями расходились по ногам. Я скомкала простыню и осторожно прокралась в ванную, я не хотела будить Эмму, я не хотела никаких слез, никаких сожалений и объяснений.
Еще через два дня Алан объявил о закрытии журнала. «Le Cinema» освобождал свой прекрасный светлый офис в центре Парижа. Мы получили выходные пособия, компенсацию за неиспользованный отпуск и остаток зарплаты за текущий месяц, набралась приличная сумма. Каждый по-своему раскрыл свой золотой парашют. Через знакомую я разыскала небольшую квартирку, которую собиралась снять через пару месяцев, когда она должна была освободиться. Я купила билеты в Грасс, а затем в Ниццу, в Сен-Жан-Кап-Ферра, сняла там жилье и улетела, оставив свое скромное имущество под присмотром моей доброй Эммы.