Страница 60 из 98
4
За неделю до концерта они обрезали ей волосы.
Она совершила свой ежедневный ритуал хорошей жены и матери и, едва проводив мужа и детей, стала быстро собираться. На часах было 9.15 утра. Ровно в 10 они должны были встретиться со Светланой на Рю-де-Риволи. Дорога туда занимала минут двадцать, не больше. Элен быстро оделась – тонкая голубая рубашка в полоску, заправленная в белые джинсы и замшевые кеды. Теперь уже не надо было тратить время на макияж, но вот только куда-то подевалось кольцо, она сняла его вчера вечером перед душем и положила на зеркальную полку над раковиной. Отсутствие кольца она заметила уже на выходе. Это было странное чувство, когда привычный до мельчайших деталей ежедневный порядок был нарушен – она взяла с комода ключи, и металлический брелок с фигуркой Эйфелевой башни не ударился, как обычно, о металл на ее пальце. Она взглянула на правую ладонь – безыменный палец был свободен, и только тоненькая полоска незагорелой кожи напоминала о ее статусе.
«Черт возьми», – прошипела Элен и посмотрела на часы.
9.37. Времени оставалось не так-то много, она запрыгала в ванную на носочках, не снимая обуви. Но кольца на полке не оказалось, она несколько раз передвинула флаконы и баночки, заглянула под раковину и вовнутрь – ничего.
Элен еще раз посмотрела на часы и на палец, махнула рукой и вышла из дома.
Светлана уже ждала ее у входа в салон.
— Ну наконец-то!
— Бежала как могла, пардон.
Элен действительно чуть запыхалась. К раскрасневшимся щекам прилипла белокурая прядь.
— Бонжур! – звонко поздоровалась Светлана, когда они вошли в ярко освещенный зал с контрастными фиолетовыми креслами.
— Пройдемте, вы по записи?
— Да-да, запись на имя Элен, – Светлана указала на подругу.
Элен сдержанно кивнула. Она еще боялась говорить по-французски, по правде говоря, ее французский был еще не слишком хорош, и, когда Светлана была рядом, она всегда делегировала ей роль говорящего.
— Ну что, мадемуазель, что бы вы хотели? – спросил высокий кучерявый брюнет, едва она села в кресло.
— Вообще-то мадам, – смущенно ответила Элен прикрывая безымянный палец правой руки, совсем забыв, что французы носят кольцо на левой.
— Пардон, мадам, какая жалость, – чуть преувеличенно прикрыл глаза ладонью парикмахер.
Девушки переглянулись.
— Все-таки приятно иногда побыть мадемуазель, – старательно проговорила на французском Элен.
— Приятно, – кивнула, проговорив на французском, Светлана и тихо добавила на русском: – Но только иногда.
Элен не услышала последнюю фразу, а парикмахер ее бы не понял.
— Итак, что будем делать? – повторил он вопрос.
— Я бы хотела подстричься, – Элен медленно, как на уроке, проговаривала фразу, она несколько раз тренировала этот разговор дома перед зеркалом, и теперь здесь, в присутствии своей учительницы, она словно сдавала зачет.
— Подрежем кончики? – спросил парикмахер, перебирая руками ее блестящие длинные волосы.
Она не поняла его и вопросительно посмотрела на Светлану, сидевшую совсем рядом.
— Он спросил тебя, хочешь ли ты отрезать кончики.
— О, нет, – замотала головой Элен, – отрежьте всё. – Tout, tout.
— Tout? – переспросил брюнет и перевел взгляд на Светлану, в надежде на то, что она развеет его предположения.
— Да, девушка хотела бы отрезать всё, короткое каре, понимаете?
— Решительная девушка! – пожал плечами парикмахер, он продолжал перебирать в руках пряди волос, не веря своим ушам, что сейчас придется пустить их наземь.
Элен смотрела на него в отражение зеркала. Он показался ей красивым, даже слишком. Слишком уж ухоженным для мужчины, которому интересны женщины. Его разговор со Светланой она поняла лишь частично.
— Давайте вот так, – он приподнял волосы чуть выше плеч. – Кстати, вы можете называть меня Антуан.
— Нет-нет, – замотала головой Элен. – Еще выше, Антуан, – и подмигнула Светлане.
— Ок, я понял.
— Ну прямо сцена из «Римских каникул», – засмеялась Светлана и достала из сумочки телефон.
— Улыбнись, мы должны запечатлеть этот момент. Падение длинных волос как падение Берлинской стены! Путь к свободе и объединению.
Когда работа была окончена, Антуан смахнул все отрезанные волосы с черной накидки, в которую была завернута Элен, и развернул ее кресло к зеркалу.
— Сам себя не похвалишь.. По-моему, чудесно!
Элен медленно подняла глаза и взглянула на свое отражение. Это была она и не она одновременно. Густые светлые волосы спускались прядями чуть ниже подбородка, красиво обрамляя лицо. Она повернула голову в одну сторону, затем в другую. Линия шеи, освободившаяся в первый раз от волос, казалась еще длиннее и изящнее. Стрижка делала ее моложе, как будто вместе с волосами она отрезала несколько тяжелых лет.
— Это ее первый раз. Первая стрижка! – захлопала в ладоши Светлана, вскочив со своего кресла. – Вы только представьте – первый раз в жизни она подстригла волосы выше плеч!
— О, мам-ма миа, как мало вещей, которые можно сделать в первый раз, осталось в нашей жизни! – воскликнул Антуан.
— Это надо отметить!
— Прямо сейчас? – Элен посмотрела на часы. – Еще только одиннадцать.
— Ну и что? По бокальчику шампанского, как настоящие аристократки, – Светлана вопросительно склонила голову набок, в глазах заиграл озорной огонек.
«Да, авантюризма и аристократизма у Светланы не отнять. Как ей идет ее имя – Свет-лана, – думала Элен. – Ее свет такой яркий, что в самой темной комнате ты будешь искать солнечные очки, чтобы не ослепнуть. И быстрая, как лань, если уж что-то задумала – не догонишь».
Свет-лана, Свет-лана.. Она мысленно проговорила это имя – язык несколько раз отскочил от зубов.
— Ты что-то говоришь? – заметила Светлана движения ее губ.
— Нет-нет, пойдем отмечать, если ты хочешь. Merci, Антуан. – Элен расплатилась, и они вышли из салона, держась за руки, как две школьницы-подружки.
— Ну и девчушки, мадам, мадмуазель.. – с тоской в глазах покачал головой Антуан и принялся подметать белокурые пряди.
— Вообще-то я потеряла сегодня обручальное кольцо, – задумчиво начала Элен, перелистывая меню в поисках какой-нибудь закуски к шампанскому, которое только что принес официант.