Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 246 из 256

Гибси с хохотом показал ему средний палец и стал прыгать вокруг, как черт из табакерки – с голой грудью и с Клэр на плечах. Она совсем не казалась испуганной, скорее наоборот. Она не сомневалась в том, что он не уронит ее головой вниз. Мне это казалось странным, учитывая, что парень уже потерял и обувь, и футболку где-то в толпе. Похоже, это ничуть не волновало Клэр. Она махала руками, хохотала и подпевала вместе с шестьюдесятью тысячами других зрителей.

— Давай, Шаннон «как река»! – воскликнул Джонни, приседая передо мной. – Тащи сюда свою задницу!

— Ч-что?..

Он усмехнулся:

— Забирайся!

— Но я..

Он взгромоздил меня к себе на плечи под знакомые до боли аккорды. Победив сомнения, я вцепилась в волосы Джонни; он выпрямился, и я поднялась над толпой и теперь прекрасно видела группу на сцене.

— Божечки! – кричала я, когда Джонни сжал мои бедра и начал прыгать. – Джонни.. ах!

Струсив, я наклонилась вперед и обхватила его шею, прилипнув к нему.

— Только не урони меня!

— Ни за что! – крикнул в ответ Джонни.

Он был без футболки – она болталась сзади, заткнутая за пояс шортов, – бейсболка была надета задом наперед, и Джонни распевал песню, держа меня на плечах. Я знала, что он привлекает к себе множество взглядов, особенно девушек. «Люди его узнаю́т», – поняла я. Это было ясно по тому, как они старались тайком сфотографировать его. Джонни, впрочем, как будто ничего не замечал. А если и замечал, ему было плевать.

Ощутив невероятную свободу, я подняла руки вверх и засмеялась.

— Шаннон! – Клэр позвала меня, смеясь; я потянулась к ней, схватила за руку, и мы все четверо хохотали и визжали, выкрикивая слова песни.

Вокруг нас сверкали вспышки камер, но впервые в жизни я об этом не думала.

Мы были молоды, свободны, мы были вместе.

Потом наступит завтра и принесет с собой весь ужас, что приходит с неведомым, но пока что я была счастлива. Я была довольна всем. Я была на лучшем в мире музыкальном фестивале с тем единственным парнем, которому отдала сердце.

* * *

Когда площадку заняли Jimmy Eat World, у меня чуть не случился сердечный приступ. А когда они заиграли «The Middle», я вообще перестала соображать. И именно в тот самый момент я поняла, что все будет в порядке. Что у меня получится. Получится прожить жизнь – вместе с ним. Не важно, что он решит, я найду способ справиться, потому что, сидя на плечах Джонни Каваны, сжимавшего мои ноги, я знала, что нет другого места, где мне хотелось бы оказаться. Я принадлежала этому парню, а он принадлежал мне.

В финале своего сета группа заиграла «Hear You Me». Я посмотрела на Гибси и Клэр, полностью занятых друг другом. Гибси одной рукой придерживал ее ноги, а в другой сжимал пластиковый стаканчик неведомо с чем. Из уголка его рта свисала сигарета, и он медленно раскачивался из стороны в сторону среди толпы.

Я не упустила того, что каждые несколько минут Гибси поглаживал ногу Клэр. Я не упустила и того, как Клэр откликалась на это, сжимая бедрами его шею и проводя рукой по его щеке.

По-моему, они осознавали, что открыто ласкают друг друга. Они как будто синхронизировались в физическом и эмоциональном смысле.

Снова сосредоточившись на музыке, я слушала текст песни, охваченная знакомой грустью, которая разлилась во мне при мысли о матери. Я тихо запела, и по моей щеке сползла слеза. Но прикосновение Джонни, сжавшего мое бедро, вернуло к реальности.

— Я люблю тебя, – одними губами произнес он, изогнув шею, чтобы посмотреть на меня.

Я шмыгнула носом и так же беззвучно ответила:

— Я тоже тебя люблю.

Не сводя с меня глаз, он губами повторял слова песни, мягко раскачиваясь в такт музыке.

Погладив его по щеке, я наклонилась, чтобы поцеловать его в губы, – не слишком легкое упражнение, если сидеть на его плечах, – но я должна была это сделать. Я просто должна была. Джонни убрал руку с моего бедра, обхватил мою голову и ответил на поцелуй прямо там, посреди огромного поля, в окружении шестидесяти тысяч зрителей.. и Jimmy Eat World пели только для нас.

* * *

— Устала, Шаннон? – спросил Джонни позже тем вечером.

Было очень темно; я сидела на какой-то ограде или чем-то еще, что подвернулось для отдыха. Джонни стоял передо мной, обнимая за талию, пока мы ждали Клэр и Гибси из очереди у автозакусочной.

Джонни все еще был без футболки: он отдал ее мне, когда зашло солнце и стало холодно. Опустив голову на его теплую грудь, я удовлетворенно вздохнула.

— Хм..

— Хм? – Опустив подбородок мне на плечо, он рассеянно раскачивался под музыку, все еще звучавшую вдали. – Что это значит?

— Я просто впитываю все это, – сказала я.

— Джонни Кавана! – окликнул кто-то, заставив нас обоих повернуться к девушкам намного старше нас.

— Ох, боже, это он! – завизжала одна из них. – Я же говорила!

— Привет, – ответил Джонни; язык у него слегка заплетался из-за пива, которое они с Гибси заглатывали целый день, но говорил он вежливо, как всегда.

— Ох, боже, ты был просто изумителен в игре против Фиджи! – заговорила другая девушка – с самой большой грудью из всех, что я видела в реальной жизни. – Просто изумителен!

— Можно сфотографироваться? – спросила еще одна.

Джонни замялся, крепче обхватывая меня за талию.

— Все в порядке, – сказала я с коротким кивком, поощряя его сфотографироваться и вернуться к нам.

Разочарованно вздохнув, он натянул на лицо профессиональную улыбку и подошел к девушкам.

— Можете нас сфоткать, пожалуйста? – попросила одна из них, протягивая мне цифровой фотоаппарат.

Кивнув, я спрыгнула с ограды и взяла камеру.

— Хорошо, я включила вспышку, так что должно получиться. Улыбаемся!

Джонни было предельно некомфортно, но он улыбнулся, когда шесть девушек сгрудились вокруг него.

Я сделала четыре снимка, а потом вернула камеру девушке.

— Большое спасибо! – коротко бросила она, таращась на моего парня так, словно он держал в руках луну. – Он изумителен!

— Да. – Я заставила себя улыбнуться. – Так и есть.

И он мой.

— Извини, – негромко сказал Джонни, помахав на прощание девушкам и спеша ко мне. – Это было чертовски неловко.

— Не извиняйся за то, что люди тебя любят, – ответила я.

Он покачал головой и помог мне снова забраться на ограду.

— Они не любят меня, Шан.

— Они восхищаются тобой, – поправилась я, привлекая его ближе, чтобы он стоял между моими ногами. – И это хорошо.

— Может быть, – уступил он, кладя руки мне на бедра. – Но они не любят меня.

— О? – Я вскинула брови. – Почему ты так уверен?