Страница 193 из 256
65. Ох, дерьмо
ШАННОН
Похолодев до костей, я сидела в «ауди» Джонни, его рука на моей, а трое моих младших братьев устроились сзади. Мальчики были босыми, в пижамах, и Джонни включил обогреватель на всю мощность, чтобы они не замерзли.
— Как насчет этого, ребята? – спросил он, включая песню «Why Don’t You Get а Job» группы The Offspring. И поставил одну за другой все откровенные песни с диска Гибси, пока мы уезжали из Элк-Террас. И чем больше ругательств было в песне, тем тише становились рыдания моих братьев, и наконец всхлипы превратились в смех. Джонни старался их отвлечь, и это сработало. Распевая во все горло, он дергал головой как ненормальный, поощряя мальчиков ругаться и петь вместе с ним.
К тому времени, когда очередь дошла до Эминема с его «Just Lose It» и Джонни стал изображать энергичный рэп, даже Шон уже хихикал. Его мокрые от слез щеки растянулись в широкой улыбке, он восхищенно таращился на моего парня.
— Ты уж лучше держись за регби, – хихикнул Тайг. – Рэпер из тебя ужасный, чел.
— Рэпер из тебя ужасный, чел, – передразнил его Джонни, изображая выговор графства Корк и повышая голос на пару октав. – По крайней мере, когда я говорю, не кажется, что я пою.
— Да, – усмехнулся Тайг. – Потому что поешь ты дерьмово.
— Тайг.. – Я тяжело вздохнула. – Не ругайся.
— А он сказал, что можно, – возразил Тайг, показывая на затылок Джонни.
— Это потому, что у него смешной выговор, – засмеялся Олли. – Он говорит «дюрьмо» вместо «дерьмо».
— Олли! – выбранила его я. – Не надо так говорить!
— Но это правда! – не согласился со мной Олли. – Джонни, произнеси «дерьмо», покажи ей!
— Не надо, Джонни, – предупредила я.
— Дюрьмо, – отчетливо повторил Шон с заднего сиденья.
Олли и Тайг покатились от смеха.
— Ох, дюрьмо, – пробормотал Джонни, весело подмигивая мне.
— Дюрьмо, – повторил Шон, хлопая в ладоши. – Дюрьмо.
— Конечно, – простонала я. – Именно это слово он повторяет.
— Но это свобода только на одну ночь, ребята, – провозгласил Джонни. – И вам лучше не ругаться в присутствии взрослых.
— А что с мамой? – тут же спросил Тайг.
Джонни мгновенно ответил, не запнувшись:
— Я говорил с вашей мамой перед тем, как уехать. Она сказала, что вы можете переночевать у меня.
Олли вытаращил глаза:
— Она так сказала?
Джонни кивнул, но я заметила, как задрожала его рука – и как он попытался с ней совладать. Он лгал.
— Так что все в порядке, ребята, – добавил он, въезжая в открытые ворота своих владений. – Считайте это приключением.
— Мне нравятся приключения, – согласился Олли.
Когда мы подъехали к дому, во всех окнах горел свет и здание выглядело еще внушительнее, чем днем. Стараясь, насколько возможно, успокоиться, я принялась считать окна (получилось восемнадцать на фасаде), а потом стала гадать, сколько раз в месяц миссис Кавана вызывает мойщиков. Все окна выглядели идеально чистыми и сияющими.
Как только Джонни заглушил мотор, парадная дверь открылась и наружу выбежала его мать, в халате, с вытаращенными глазами и с безумным видом.
— Куда ты ездил? – требовательно спросила она, прижимая руку к груди. – Мы тебе звонили!
— Ох, дерьмо, – пробормотал Джонни, отстегивая ремень безопасности. – Вы подождите здесь секунду.. я ее успокою. – Выйдя из машины, он быстро подошел к матери, погладил ее по спине, когда она обняла его. – Со мной все в порядке, мам.. лучше не бывает, я просто оставил телефон в машине.
— Я не понимала, что происходит, – выдохнула она, не отпуская сына. – Я слышала, как взвизгнули шины, заглянула в твою комнату – а тебя не было! – Качая головой, она подняла руки, обхватила ладонями его лицо. – Ты не можешь вот так со мной поступать, Джонни. – Повернувшись к дому, она крикнула: – Джон, все в порядке. Позвони еще раз Сайв, милый. Скажи ей, чтобы Джерард больше его не искал. Он дома!
Потянувшись через сиденья, я нажала кнопку на дверце водителя, подняв стекло, – я не хотела, чтобы братья услышали их разговор.
— А почему Делли плачет? – шепотом спросил Олли, вытянув шею и всматриваясь в окно.
— Потому что она беспокоилась за Джонни, – объяснила я, чувствуя, как у меня сжимается горло при виде этой картины. – Он ведь ее сын.
— А почему она беспокоилась? – спросил он, вытаращив на меня карие глаза. – У него какие-то неприятности или еще что?
— Нет, Олли, но ведь уже середина ночи; наверное, она за него боялась.
— Потому что очень поздно?
Я постаралась улыбнуться.
— Именно так.
Олли снова стал смотреть туда, где миссис Кавана продолжала крепко сжимать сына, а потом шумно вздохнул. Из двери появился мистер Кавана; он обхватил ладонью затылок Джонни, пока они переговаривались о чем-то через голову его жены.
— Ух ты, – прошептал Олли. – Его мама и папа и вправду его любят, да?
— Наша мама тоже нас любит, – пробормотала я, чувствуя необходимость успокоить младшего брата. – Не сомневайся в этом.
Тайг фыркнул и пробормотал что-то неразборчивое себе под нос – что-то ужасно похожее на «ага, в твоих сраных мечтах».
— Шон, тебе холодно? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Дрожа, мой самый младший брат кивнул.
— От него воняет, – сердито сообщил Тайг. – Он опять описался.
— И от него пахнет, как от папы, – добавил Олли, морща нос. – Это плохой запах, Шан.
— Иди ко мне, Шон, – ласково произнесла я, протягивая к нему руки. – Я тебя согрею.
— Погоди, – ворчливо произнес Тайг, когда Шон попытался встать с сиденья, не расстегнув ремень безопасности. – Сначала надо отстегнуть тебя, балда.
— Дюрьмо, – прошептал Шон, дожидаясь, пока Тайг его отстегнет.
— Это точно, – усмехнулся Тайг, снимая с него ремень.
— Не поощряйте его ругаться! – предостерегла я братьев, помогая Шону перелезть ко мне и прижаться к моей груди. – Ему всего три года.
Олли и Тайг пожали плечами и стали открывать все карманы и нажимать все кнопки, какие только нашли в задней части машины Джонни.
— О-ии, – пропищал Шон, сильно дрожа и обхватывая ручонками мою шею. – О-ии шёл..
— Нет, – прошептала я, мягко покачивая его. – Он вернется.
Мое сердце билось слишком сильно, пальцы онемели и кололись иголками от попыток сохранять спокойствие. Я была растеряна, испугана, мне было стыдно. Как ни глупо это звучало, я не хотела, чтобы Джонни знал эту часть моей жизни, но он уже увидел все; увидел уродливую реальность, в которой жила моя семья. Причину, почему я была такой, какой была. Все мои проблемы начинались и заканчивались человеком, которого я звала отцом.