Страница 142 из 256
49. Летающие лифчики
ДЖОННИ
— Мне нужно с тобой поговорить, Джонатан Кавана, – заявила мама, входя в мою спальню с корзинкой аккуратно сложенного белья. – Прямо сейчас.
— Господи, мама! – Схватив полотенце, которое я сбросил, выйдя из ванной, я быстро обернул его вокруг талии и уставился на нее. – Ты вообще слышала когда-нибудь о том, что нужно стучаться?
— Я твоя мать, Джонни. Я носила тебя в себе девять месяцев, так что нет, я не думаю, что нужно стучать, – преспокойно ответила она. – И прекрати суетиться, пожалуйста. Под этим полотенцем нет ничего такого, чего бы мне не приходилось мыть, вытирать и присыпать тальком.
Господи..
— Итак. – Поставив корзинку на мою кровать, она повернулась и внимательно посмотрела на меня, упираясь руками в бока. – Ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Например?
— Было бы лучше признаться прямо сейчас, имея в виду будущее, – пояснила она, прищурившись.
Я разинул рот.
Она что, серьезно?
Что я, на хер, сделал?
— Это насчет тренировок? – недоуменно спросил я. – Ты же слышала доктора Квирк. Мне разрешены легкие тренировки с этой недели.
Мне совершенно определенно дали добро, и даже не один, а три разных врача на прошлой неделе. Я прошел проверку состояния здоровья, силовой тренинг, обследование малого таза и еще целую кучу всякого дерьма, прежде чем они наконец признали меня пригодным к возвращению на поле.
— Нет, – ответила мама. – Попробуй еще раз.
— Так ты не о тренировках? – нахмурился я.
— Нет.
— Уверена? – вздернул брови я.
— Абсолютно.
Я почесал затылок.
— Но это насчет регби?
— Последний шанс, – заявила мама, постукивая ногой по полу. – Заставь меня гордиться тобой.
— Я бы так и сделал, если бы знал, что именно должен сказать, – совсем растерялся я.
— Ладно. – Мама произнесла это таким тоном, что у меня по спине побежали мурашки. – Позволь дать маленькую подсказку. – Сунув руку в корзинку, она вытащила оттуда белый хлопковый бюстгальтер. – Представь себе мое удивление, когда я вчера пылесосила твою комнату и обнаружила вот это под кроватью.
Вот дерьмо..
Помахивая лифчиком Шаннон, мама приподняла брови.
— Не хочешь объяснить?
— Поверишь, если скажу, что это мой? – вяло произнес я.
— Это не твой размер, – прорычала мама, тыча в меня бюстгальтером. – В моем доме! – скорбно воскликнула она, хлопая меня по голове лифчиком Шаннон. – А потом я решила навести порядок в твоей прикроватной тумбочке, и угадай, что я нашла в ящике? – Она еще раз хлопнула меня лифчиком по макушке. – Коробку презервативов!
— Нераспечатанную! Потому что я ничего не делал. – Стараясь избежать новой травмы, я покрепче запахнул полотенце и отскочил от мамы. – Мы не занимались сексом, Богом клянусь!
— Я сниму замок с твоей двери, – предупредила она. – Я не шучу, Джонни. Тебе нельзя доверять.
— Отлично, – с трудом выговорил я, пятясь, когда она двинулась ко мне. – Мне он не нужен, потому что я ничего такого делать не собираюсь.
— Тогда почему лифчик твоей девушки оказался под твоей кроватью? – требовательно спросила мама. – А?
— Она здесь переодевалась после школы несколько недель назад, – соврал я сквозь зубы. – Наверное, забыла положить его в рюкзак.
— Да неужели?
— Да. – Делая вид, что оскорблен и рассержен, я уставился на маму. – Боже мой, мам, я просто поверить не могу, что ты так плохо обо мне думаешь! – Выдохнув, я добавил: – Я знаю, что не идеален, но видеть, что моя собственная мать думает обо мне такое.. реально неприятно.
Мама прищурилась:
— Не надо манипулировать мною, умник. Это я научила тебя всему, что ты знаешь, сосунок!
Дерьмище.
— Послушай, у нас не было секса, – ровным тоном произнес я, не сводя с мамы глаз, чертовски надеясь, что она мне поверит и наконец выпустит из мертвой хватки лифчик Шаннон. – Клянусь, мам! Не было!
Я задержал дыхание и ждал ее следующего шага.
— Я просто хочу, чтобы ты не влип в неприятности, – с тяжелым вздохом сказала наконец мама, садясь на край кровати. – Нет, даже не так. Мне хочется вернуться в прошлое, чтобы тебе снова было десять лет..
— Но мне не десять, – возразил я, осторожно подходя ближе. – Мне в следующем месяце восемнадцать.
— Ох, не напоминай мне, – простонала она, сутулясь. – Время летит слишком быстро.
— Все будет в порядке, мам, – заверил ее я, не зная, что еще сказать. – Не расстраивайся.
— И все происходит одновременно, – продолжала жаловаться она. – Ты опять начинаешь тренироваться, и у тебя появилась девушка.. Однажды я моргну, а ты исчезнешь. Отправишься во Францию со своим регби.. А что тогда?
— Да ладно, мам, – стал уговаривать ее я, усевшись рядом. – Я даже не знаю, попаду ли в состав в этом году.
— Я знаю, что попадешь, – ответила она, прижимаясь щекой к моему плечу. – И я буду гордиться тобой.
— Тогда почему ты грустишь?
— Потому что ты мое дитя. – Она тяжело вздохнула. – И мне тяжело видеть, как ты вылетаешь из гнезда.
— Пока могу только выпрыгнуть, – ответил я. – Но тогда не выживу.
— Джонни.. – грустно пожурила мама. – Я не шучу.
— И я тоже. – Обняв маму, я сжал ее плечо. – Я убийственно серьезен. Я бы не дожил до этой недели без тебя.
Она улыбнулась:
— Думаешь?
Я кивнул.
— Знаю.
Мама немного помолчала, потом спросила:
— Ты волнуешься? – Вытерев глаза, она повернулась ко мне и улыбнулась. – Сегодня твой первый день на поле.
— Я в ужасе, – признался я.
В маминых глазах вспыхнуло опасение.
— Ты не обязан, – поспешно сказала она. – Если ты не готов, я могу позвонить твоим тренерам..
— Я готов, – перебил ее я. – Я просто волнуюсь.
— Из-за чего, милый?
— Вдруг я уже не буду прежним? – пробормотал я.
Буду недостаточно хорош..
— Ты ведь знаешь, что я думаю о регби, – сказала мама. – Я никогда не делала из этого тайны, но тебе следует знать и то, что я тебя поддерживаю на все сто пятьдесят процентов. Я знаю, что ты великолепен, милый, и я знаю, что ты многого достигнешь. Ты феноменальный игрок, и ты должен это помнить. Волноваться нормально. У тебя было несколько трудных месяцев из-за операции и восстановления, но знай, что есть парни, которые убили бы за то, чтобы играть так, как ты в свои худшие дни.
— Ты правда так думаешь?