Страница 108 из 256
37. Я смогу тебя защитить
ШАННОН
— Как ты думаешь, дождь когда-нибудь вообще прекратится? – задумчиво спросила я, глядя сквозь ветровое стекло на потоки воды.
Дождь непрерывно шел весь день; ничего нового для Ирландии, но, учитывая, что уже был апрель, я смутно надеялась увидеть солнце.
Вокруг машины завывал ветер, со свистом несся мимо окон. Озябнув, я повернулась на сиденье, чтобы посмотреть на парня на водительском месте.
Джонни откинул кресло почти горизонтально и растянулся на нем, как лев, одной рукой листая треки в айподе Гибси, а другой держа мою руку. Его темные волосы слиплись, школьная рубашка так вымокла, что казалась вторым слоем кожи на огромном теле. Он давно уже снял мокрую куртку и джемпер, бросив их на заднее сиденье вместе с моей курткой, решив, что высохнет быстрее, если на нем будет меньше одежды.
Он снова завел мотор, как делал это каждые полчаса, чтобы сохранить в машине тепло и не дать запотеть окнам. Обогреватель работал на всю мощь, окатывая восхитительным теплом мою влажную кожу, а из стерео негромко доносились последние, западающие в память рифы «Grace» Джима Маккана.
— Да, зима была долгой, – согласился Джонни, листая список песен, прежде чем остановился на «Yellow» группы Coldplay. – Эй.. только глянь на эти названия! – Хихикнув, он повернул ко мне экран айпода. – Чувак слетел с катушек.
— «Трахни меня, отсоси у меня, разрушай себя вместе со мной..» – негромко бормотала я, читая список на экране. – Звучит весьма..
— Похоже на Гибси? – предположил Джонни, качая головой. – Да, вполне похоже.
— По крайней мере, он оригинален, – сказала я. – Не думаю, что мне приходилось встречать других таких, как он.
— Это потому, что мир способен вынести только одного Джерарда Гибсона, – с усмешкой сказал Джонни. Он рассеянно, почти неосознанно потер то место, где, как я знала, засела боль.
— Болит? – Крепко сжав одеяло, которое Джонни нашел для меня в багажнике, я спросила: – Ты вообще как себя чувствуешь?
— Нет, Шан, не болит. – Бросив айпод на приборную панель, он сосредоточился на мне. – Я, вообще-то, отлично себя чувствую. – Он чуть снисходительно улыбнулся, заставив заиграть ямочки на щеках. – Лучше, чем за много месяцев.
— Правда? – обрадовалась я. – Значит, я хороший тренер?
Усмехнувшись, он поднес мою руку к губам и скользнул губами по костяшкам пальцев.
— Единственный в своем роде!
Слегка сжав мне пальцы, он опустил наши соединенные руки себе на колено.
Подавив дрожь во всем теле, я отвернулась и посмотрела в окно, довольно вздыхая, наблюдая, как волны вздымались, пенились и бились об утесы.
Сегодня..
Боже, сегодня был мой лучший день.
Когда я проснулась утром, то была уверена, что больше ни разу не улыбнусь. Знание, что отцу осталось чуть больше двух недель лечения до того, как он станет свободным человеком, что-то сломало во мне. Отравило крошечную искру надежды, за которую я цеплялась последние недели, привыкая к жизни без него. Его письмо лежало нераспечатанным в боковом кармане рюкзака. Я не была уверена, что не прочитаю его однажды, но знала, что не желаю его читать прямо сейчас. Я так злилась на себя за то, что ослабила защиту, за то, что вообще позволила себе представить возможность жизни без него.
Когда утром я пришла в школу, я не собиралась искать Джонни. Это просто случилось. Без вмешательства рассудка ноги принесли меня прямиком к нему. Мне незачем было задавать какие-то вопросы, садясь в машину, потому что я знала, что поеду с Джонни куда угодно. Понимал он сам или нет, но он предлагал мне временный спасательный круг, и я хваталась за него обеими руками.
И вот мы были здесь, на берегу, угнали машину его лучшего друга, чтобы сбежать из школы и из города. Мы провели весь день, абсолютно ничего не делая, и это значило для меня абсолютно все.
— У тебя будут проблемы? – спросила я. – Когда твои родители узнают, что ты пропустил уроки?
Уже близился вечер, неся с собой темнеющее небо и жалящий холодом ночной воздух. Холод пробегал по моим голым ногам, и я знала, что скоро нам придется уезжать. Эта мысль угнетала, но я оттолкнула ее, решив не портить лучший день моей жизни.
Джонни беспечно пожал плечами:
— У меня вечно какие-нибудь проблемы.
Я сжала губы:
— У меня тоже.
— Мы в этом смысле пара, да? – хихикнул он.
— Да.
Не зная, как выбрать слова для следующей фразы, я долго думала, прежде чем отказалась от попыток быть тактичной, и просто ринулась вперед:
— А что в июне?
Этот вопрос доводил меня до безумия с тех пор, как Джоуи рассказал о карьере Джонни. Этот вопрос доводил почти до оцепенения каждый раз, когда я думала об отъезде своего парня.
— С регби, – прошептала я, прикусив нижнюю губу так, что ощутила вкус крови на языке, когда повернулась и посмотрела на него. – Что будет, когда ты уедешь?
Джонни молчал чрезвычайно долго, переводя взгляд с моего лица на руль и обратно. Наконец он повернулся и посмотрел на меня.
— До этого еще далеко, Шан, – честно признался он, глядя на меня в упор. – И я даже не знаю, попаду ли в команду..
— Попадешь, – тихо перебила его я. В моем голосе не звучало колебания. – Я уверена.
Он смотрел на меня серьезно и долго, потом отвел взгляд и уставился в потолок машины.
— Хотел бы я быть уверенным.
— Ну, я уверена за нас обоих, – заявила я, сжимая его руку. – Так и будет. – Ты уйдешь. –Ты будешь блистать.
Он, нахмурившись, покачал головой.
— Я так адски этого хочу. – Страдальчески вздохнув, он провел рукой по мокрым от дождя волосам и проворчал: – Я вообще хотел только этого, насколько помню, понимаешь?
— Так оно и будет, – сказала я, пытаясь дать ему хоть частицу той поддержки, какую он давал мне каждый день.
— Я довольно серьезно облажался, – негромко заговорил Джонни. – Я никого не слушал. Слишком много тренировался. Чуть не убил себя. Если я это сделаю.. – Он помолчал и взглянул на меня. – Это будет чудо.
— Нет, – поправила его я. – Когда ты это сделаешь, это будет итог многих лет тяжелого труда.
— Думаешь, у меня получится?
Я кивнула:
— Я знаю, что получится.
Он огорченно вздохнул.
— Я просто.. хочу быть кем-то, понимаешь? Не нужно стараться, чтобы быть обычным, – признался он; теперь он говорил быстро, в его речи слышался дублинский акцент. – Я не хочу быть обычным, Шаннон, я хочу стать выдающимся. Я хочу отличаться. Но все это – тренировки и хреновы операции.. все это ничего не значит, если я не вернусь на поле как можно скорее. – Он посмотрел на наши руки и пробормотал: – Все будет напрасно.