Страница 40 из 57
- Саша, не будь несправедливым. Это ты решил, что я коротаю время с подругой. И я собиралась тебе рассказать, много раз. Но каждый раз находились какие-то причины и отговорки, не у одной меня, - она пресекла возражения сына. – Да, я не думала, что всё выясниться вот таким образом. Но, так совпали звезды.
Но сын только упрямо тряхнул головой:
- А Зевс? Предатель. Теперь понятно, почему он всякий раз, как только видел Мальцева, летел к нему со всех… лап. И этот… урод, выделял его вечно среди других собак. Я-то думал, что он просто привык к крупным породам, а он… Я не могу, не могу этого понять. Не могу! Почему он? Что ты вообще знаешь о Мальцеве?
- Поверь, за то время, что мы встречаемся, я успела его неплохо узнать, - Оля попыталась выдавить из себя улыбку. – Но и тебе он нравился, до недавнего времени. Так что не так? Чем он тебе насолил? Тем, что встречается со мной?
- Ты знаешь, что он разведён?
- Конечно.
- И что у него есть сын немногим младше меня, которого он бросил ради карьеры военного?
- Это не совсем так.
- Что воевал в горячих точках и подорвал свою психику? Что, спустя полгода после отставки, лечился у психиатра?
- После «горячих точек», Саша. В этом нет ничего удивительного. Но сейчас он вполне адекватен.
- Что больше общался с собаками, чем с людьми?
- Я не понимаю, откуда тебе это известно?
- Неважно, - Саша снова махнул рукой. – Ты, как ты могла связаться с ним?
- Я не понимаю, почему должна оправдываться перед тобой? И в чем ты меня упрекаешь? В том, что за столько времени я позволила себе увлечься мужчиной? Я люблю его, Саша, люблю! И мне с ним хорошо.
- Любишь? Ой, вот только не надо, - презрительно фыркнув, он зло поджал губы и качал головой. – И что значит, «тебе с ним хорошо»? Это пошло, мама, пошло и… гнусно и противно, поверь. Ну какая любовь в твоём возрасте? Ещё скажи, что вы трахаетесь… Ты хоть знаешь, сколько Мальцеву лет? Он же младше тебя. Конечно, нашел себе одинокую дурочку в возрасте, к которой можно пристроить не только свои носки, но и себя, а ты и рада…
Выключая плиту и с трудом сдерживая слёзы, Оля прошла мимо сына, сжимая кулаки. Впервые в жизни ей хотелось врезать собственному ребёнку, но она переборола себя. Обернулась только у дверей своей спальни. И ровным спокойным голосом высказалась:
- Знаешь, сын, мне не так уж и много лет. Но половину своей жизни я посвятила тебе. Не буду говорить про бессонные ночи, когда ты болел. Про то, что во многом отказывала себе, только чтобы ты ни в чем не нуждался и не чувствовал себя хуже других детей. Одежда, игрушки… это не важно. Ты мой сын, я любила и буду любить тебя. И со временем прощу и за эти слова. Но я не понимаю, что плохого ты видишь в том, что я решила быть счастливой? Решила влюбиться, довериться надёжному мужчине и да, заниматься с ним сексом? Да, мне хотелось бы, чтобы вы познакомились с Олегом чуть ближе при других обстоятельствах, но так уж получилось. И я не обязана оправдываться перед тобой. А ты не должен меня осуждать. Надеюсь, тебе повезёт больше, и ты всю жизнь проживёшь с одной женщиной, которую будешь любить. И не станешь изменять ей. Я думала, что правильно воспитала тебя.
Пропуская в комнату Зевса, который с осуждением смотрел на Сашу, Оля тихо прикрыла дверь спальни, и, прислонясь лопатками к дверному полотну, позволила слезинкам скатиться по щекам. Ей было безумно обидно за себя, за Олега, но больше всего за сына. Хотелось побыть одной, подумать. Но не отступать, нет.
Доставая из кармана джинсов телефон, она хотела набрать номер Олега, но передумала. Кинула смартфон на тумбочку и забралась в постель. Свернулась калачиком и позволила Зевсу лечь сегодня рядом с ней. Поймёт и примет ли Саша их отношения, думать не хотелось. Но и предавать своё счастье Оля не собиралась.
Но на звонок Олега не ответила.