Беспощадные чувства

Дана(36)

– Твои родители сегодня придут к нам на ужин, – сообщил Сергей, как только мы с Димой переступили порог.

Секунду я стояла в полной растерянности, а потом на меня обрушилась лавина вопросов.

С какой целью они придут?

Хотят снова забрать меня?

У них что-то случилось?

– Вы их сами позвали?

Димин отец едва заметно кивнул. Лена же подошла, мягко положила руку мне на плечо и заботливо меня погладила.

– Мы с ними просто поговорили, а их желание приехать – это уже их собственная инициатива, – с легкой снисходительностью произнесла она.

Когда они успели поговорить?

Моя грудь расширяется от сдавливающего выдоха, и я выталкиваю его из легких, но оно застревает в горле.

– Не волнуйся, милая, – ласково проговорила свекровь, заметив мое состояние. – Они придут с миром. Ты их единственная дочь и чтобы не случилось, родители не смогут отказаться от своего ребёнка. Думаю, что это хорошая возможность помириться.

– Посмотрим, – слабо улыбнулась я, без особого интузиазма.

Я обернулась к Диме, ища в его глазах поддержку. Он улыбнулся, притянул меня к себе и поцеловал в макушку.

Лена, с присущей ей энергией, принялась что-то готовить на кухне, напевая себе под нос. Я же, с чувством какой-то неловкости, направилась ей помогать.

Я старалась дышать ровно, но воздух всё равно казался тяжёлым. Я чувствовала себя так, будто меня поставили перед фактом, а теперь пытались убедить, что это к лучшему. Мама Димы искренне верила, что родители придут мириться. Возможно, где-то глубоко внутри я тоже хотела в это верить.

Мы накрыли на стол и замерли в ожидании. Они должны были появиться вот-вот, и это предвкушение наэлектризовало воздух. Вдруг до меня дошло: я совершенно не знаю, с чего начать этот разговор. В последний раз я выплеснула им всё, что накопилось, и ушла, хлопнув дверью.

Дима был рядом, его присутствие успокаивало. Он твердил, что если родители снова попробуют забрать меня или хоть как-то огорчить, он их остановит.

Стук в дверь. Мы переглянулись с Димой. Его рука сжала мою. Сердце заколотилось в груди, как бешеное. Сергей пригласил гостей. Я встала, чувствуя, как дрожат колени.

Они вошли, и комната наполнилась напряжением. Мама Димы попыталась разрядить обстановку, но слова звучали неуверенно. Я смотрела на них, пытаясь прочесть хоть что-то в их глазах. Была ли там обида, или появилилось понимание?

Дедушка Димы поздоровался с ними, пригласил за стол, но мама, не обращая внимания, подошла прямо ко мне. Я видела, как они с отцом переглянулись. В его глазах я прочла лишь усталость, а в её… какая-то странная, непонятная смесь боли и надежды.

Я замерла, дыша обрывками воздуха, когда она встала рядом. Её подбородок подрагивал, когда она тихо, будто боясь спугнуть, произнесла:

– Дана… Прости меня. Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через всё это одной. Я закрывала глаза, обманывала себя, думая, что так правильнее для тебя. Меня саму так воспитали, но я не хочу, чтобы с тобой было так же. Ты самая лучшая дочь, о которой только можно мечтать. Я горжусь тобой. Ты смогла сделать то, на что у меня никогда бы не хватило смелости. Теперь я буду брать пример с тебя… – голос мамы сорвался, переходя в тихий всхлип.

Слезы навернулись на мои глаза, но я не позволяла им упасть.

– Мама..., – вырвалось у меня, и в этом коротком слове вся моя боль, вся накопившаяся обида, вся усталость и любовь к ней.

Я шагнула к ней, и мы обнялись. Крепко, будто пытаясь наверстать упущенное время, все эти годы без взаимопонимания.

– Прости меня. Пожалуйста, прости, – повторяла она, прижимаясь ко мне.

– Я прощаю тебя, мама. Не думай, что ты плохая мать, это совсем не так. Вопреки всему, ты окружала нас своей любовью и заботой, – прошептала я, сдерживая подступившие слезы.

Я рада, что мама извинилась, а отец... Он смотрел на меня напряженно, поджав губы. От него извинений я не ждала, потому что он не извинялся. Но смог удивить меня, когда тоже подошёл ко мне и бросил:

– Надеюсь, ты счастлива с ним, и он тебя не обижает.

– Очень счастлива. Дима меня никогда не обидит, – ответила я уверенно.

Отец понимающе кивнул. В его глазах не было ни разочарования, ни злости. Само его присутствие здесь значило для меня очень многое.

– Рад, — он едва заметно улыбнулся, и я ответила ему той же легкой улыбкой.

– Спасибо.

Да, так быстро и легко люди не меняются. Но мои родители сделали огромный шаг – они приняли мой выбор.

За ужином дедушка Димы говорил о важности семьи, о прощении и о том, как коротка жизнь, чтобы тратить её на обиды.

После ужина мы все вместе пили чай. Обсуждали мою учёбу, работу Димы, рассказывали планы на будущее. Это было так необычно и приятно.

Отец, хоть и держался немного в стороне, иногда улыбался, слушая наши беседы. Мне казалось, даже он чувствовал эту атмосферу тепла и принятия. Может быть, в нем тоже что-то изменилось, хоть и не так явно, как у мамы.

Когда пришло время расставаться, я обняла маму. Она крепко прижала меня к себе, а отец лишь положил руку мне на плечо, но в этом жесте было больше, чем в любых словах. Я знала, что впереди ещё много работы над отношениями, много разговоров и, возможно, ещё не одно испытание. Надеюсь только на лучшее.

Я мечтала лишь о подушке после событий этого вечера, но Дима, чертовски убедительный, уговорил меня поехать с ним. Я и представить не могла, куда нас занесет. Он привез меня в парк аттракционов.

Мы медленно пошли к колесу обозрения, которое теперь казалось огромным, темным силуэтом на фоне звездного неба. Тишина парка лишь усиливала ощущение интимности момента.

– Помнишь это место? – спросил Громов, его улыбка была просто обезоруживающей.

Воспоминания нахлынули, заставляя сердце биться чаще.

– Как я могу забыть? Ты тут впервые признался мне в чувствах, а я открылась тебе. Я никогда не забуду ту волшебную ночь, – выдохнула.

Он взял меня за руку, и его прикосновение было таким уверенным, таким теплым.

– Сегодня будет ещё одна волшебная ночь, – проговорил он загадочным тоном.

– Правда? – игриво спросила я.

Вместо слов Громов опустился передо мной на одно колено. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом замерло, словно испугавшись собственного стука.