Беспощадные чувства

Не успели мы выйти из лифта, как столкнулись с Тимуром. Воздух мгновенно сгустился, когда он уставился на Анжи. Его челюсть свела судорогой, а взгляд стал острее бритвы. Казалось, в этот момент он превратился в настоящего хищника.

Он медленно подошёл к нам, не сводя глаз с Анжи. В его взгляде читалось что-то первобытное, какая-то дикая, неподдельная ярость. Мне стало тревожно, хотелось провалиться сквозь пол или схватить подругу за руку и бежать прочь.

– Ты что здесь делаешь? Я тебе что сказал? – резкость и грубость в его голосе заставили меня сжаться.

Тимур стоял, перегородив путь, словно гранитная глыба посреди горной тропы — неподвижный, неумолимый, источающий холод, от которого воздух вокруг, казалось, превращался в мелкие кристаллы льда.

Анжи же, напротив, осталась невозмутима. Она гордо вскинула подбородок и одарила его улыбкой. Я ощущала это напряжение, эти искры, что метались между ними, почти физически.

– Не злись, любимый муж, я не по твою душу. Мы с Даной решили просто прогуляться, – безмятежно произнесла она, едва заметно поправляя прядь своих белоснежных волос.

Мужчина ещё сильнее сжал челюсти. Явно ему не нравилось ни присутствие Анжи рядом со мной, ни то, как она его назвала.

– Удивлена видеть тебя здесь, Тимур, – осторожно начала я, стараясь переключить его внимание на себя. – В том смысле, что ты всё ещё остаёшься партнёром Громовых.

Адеев медленно перевёл взгляд с неё на меня. В этом взгляде плескалось такое бездонное презрение, что можно было бы им захлебнуться.

– Я не смешиваю личное и деловое, – произнёс он сухо. – То, что ты сбежала с другим, никак не отражается на моей работе.

– Прости, что так всё вышло, но мы бы всё равно не были счастливы вместе. Да и ты поступил плохо, когда врал мне про отца, – напомнила, надеясь, что он тоже в ответ извиниться.

– Врал тебе не я, а твой отец, – в его голосе звучала сталь, холод которой пробирал до костей.

Напряжение нарастало и Анжи сразу же вмешалась.

– Давайте оставим прошлое позади. Главное, что сейчас всё замечательно, – она звонко хлопнула в ладони, не переставая лучезарно улыбаться.

Тимур навис над ней, и воздух стал плотным, тяжёлым. Анжи подалась вперёд — не отступая, а сокращая дистанцию до одного дыхания.

– Замечательно, значит? — его голос, низкий и хриплый, словно бархат, окутал её. Между ними разгоралась молчаливая битва, и я почувствовала себя незваным гостем.

Внезапно дверь распахнулась, и из кабинета вышел Дима. Анжи тут же преобразилась, оттеснив Тимура, и воскликнула:

– Димуля-я-я! Как же я соскучилась! – она распахнула руки, готовая броситься в его объятия.

Не успела она сделать и шага, как Тимур сжал её локоть, не давая двинуться, и притянул к себе. Его рука обвила её талию, а взгляд, тёмный и предостерегающий, впился в девушку.

Тимур держал её так, будто собирался раздавить. Анжи замерла, и я увидела, как её грудь вздымается чаще, чем секунду назад. Она не вырывалась.

Мне стало страшно за неё, ведь нельзя замужней девушке прикасаться к чужому мужчине. Для Анжи было естественно обнимать друзей, но не для Тимура.

Дима застыл, его лицо исказилось смесью замешательства и недовольства. На мгновение в воздухе повисла тишина, такая же плотная, как и напряжение, царившее между Тимуром и Анжи.

Громов решительно направился к нам, но я поспешила навстречу и остановила его. Адеев же, не теряя времени, вызвал лифт.

– Нам пора, но мы непременно пригласим вас на ужин, – бросила она с невозмутимым тоном, прежде чем Тимур буквально втащил её в лифт.

– Никакого ужина не будет, – пророкотал он глухим, стальным голосом.

– Ты не хочешь, чтобы я стояла у плиты и уставала? Это так трогательно.

– Да что ты несёшь?

– Я несу свет в твою серую жизнь, неблагодарный, – фыркнула Анжи.

Тимур сжал кулаки, его челюсть напряглась. Двери лифта закрылись, и я не услышала, что ответил он ей ответил.

Оставшись одни, мы с Димой переглянулись. Громов раздражённо выплёскивал своё негодование, а я подошла к окну, наблюдая, как эта парочка выходит и направляется к машине Тимура.

Спорили они, и это было неудивительно. Удивило нечто иное. Тимур держал руку над её головой, оберегая от удара, когда девушка садилась в машину. И когда они спускались по лестнице, он тоже держал её, чтобы не упала. Неужели проявлял к ней заботу? Когда был со мной такого не было. Или он сам не осознает, что делает.

– Надо поскорее поговорить с Анжи и заняться её разводом, – выдохнул Дима, его голос был полон решимости.

– Не нужно, — тихо ответила я, оборачиваясь к мужу. — Анжи хочет, чтобы мы не вмешивались. Она хочет решать всё сама. Мы просто дадим ей время.

Дима закатил глаза, но, помедлив, согласился.

– Она окончательно спятила. Пусть делает, что хочет.

– Послушай, я понимаю, что тебе хочется действовать, – сказала я, подходя к нему и мягко касаясь его плеча. – Но мы должны уважать ее выбор. Наше вмешательство может только усугубить ситуацию.

Дима всегда защищал близких, особенно Анжи, которую он видел почти как родную сестру. Громов вздохнул, его плечи слегка опустились. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела признание правоты моих слов.

– Ладно.

– Умничка, – промурлыкала я, ласково улыбнувшись и подарив ему поцелуй в щеку.

Настроение Димы мгновенно преобразилось, сменившись игривостью, а в глазах зажегся до боли знакомый огонек. Он обнял меня за талию, притягивая ближе.

– Пошли в мой кабинет, покажу тебе, как я работаю, – ухмыльнулся он, его рука скользнула ниже, оставляя жаркий след.

Я тихо рассмеялась, когда он, поддавшись внезапному порыву, увлек меня за собой. Стало ясно: сегодня работой он точно не собирался заниматься.