Страница 57 из 63
Вода стекает по её телу, оставляя дорожки на простынях, когда я толкаю Дану на кровать. Она падает спиной на смятое бельё, мокрые волосы разметались по подушке, грудь вздымается — капли дрожат на сосках, и я наклоняюсь, чтобы слизнуть их языком.
– Ты сводишь меня с ума, — шепчу я, проводя ртом по её ключице, вниз, к груди. – Если тебе не больно, то я хочу продолжить.
– Да... Пожалуйста...
Я переворачиваю её на живот, приподнимаю таз, и она встаёт на колени, упираясь локтями в мокрую подушку. Сзади — идеальный изгиб спины, мокрая кожа блестит в тусклом свете. Я провожу рукой по её ягодицам, сжимаю, развожу в стороны. Она дрожит, тихо стонет.
Я наклоняюсь, кусая её за плечо, одновременно входя — медленно, до предела, чувствуя, как она сжимается вокруг меня горячим, влажным, живым. Дана вскрикивает, впивается пальцами в простыню, и я замираю на секунду, давая ей привыкнуть к полноте.
– Продолжай...
– Сама этого хотела, – я снова вхожу резко, глубоко, и её стон утопает в подушке.
– Хотела, — стонет она, откидывая голову. — Каждую ночь хотела, представляла твои руки на своей талии, твой рот на своей шее, — её голос срывается, когда я шлепаю по ягодице, оставляя красный след.
Мокрое тело скользит подо мной, я обхватываю её грудь сзади, вжимаюсь сильнее. Каждый толчок — глубже, быстрее. Она стонет не сдерживаясь, утыкаясь лицом в подушку, но я тяну её за волосы, заставляя выгнуться.
Я хочу кусать, целовать, лизать. Хочу брать её, пока не потеряем сознание.
– Чёрт! Я никогда не смогу насытиться тобой, – рычу я, прикрывая её спину поцелуями.
Я чувствую, как её мышцы сжимаются вокруг меня, ритм сбивается, дыхание рвётся. Моя рука на её талии, пальцы впиваются в кожу, оставляя красные следы, другой хватаю за шею.
Я беру её жёстко, как и хотел. Каждый толчок заставляет её скулить, цепляться за край кровати, пока тело не начинает дрожать крупной дрожью. Когда она кончает, я чувствую это каждой клеткой — её крик тонет в поцелуе, которым я накрываю её рот, всё ещё двигаясь внутри.
Она пахнет мной и потом — смесь, от которой у меня сносит крышу быстрее, чем от любого виски. Я прижимаюсь лицом к её лопаткам, вдыхаю, кусаю солёную кожу, пока она выгибается дугой, подаваясь мне навстречу.
– Ещё, — шепчет она, и я чувствую этот шёпот всем телом, каждой эрекцией, каждым ударом пульса в паху.
– Представляла меня ночью? — рычу я, вбиваясь глубже, медленнее, растягивая каждое движение. — Когда пальцами себя трогала, думала, что это я?
– Да...
Её ноги дрожат, колени разъезжаются на мокрых простынях. Я обхватываю её грудь, сжимаю соски, тру их между пальцами, пока она стонет в подушку, кусая край наволочки.
Чёрт, как же я хочу — нежно, грубо, всеми способами, какие только придумали люди и несколько, которые придумаем мы.
– Смотри на меня, — командую я, выходя и переворачивая её на спину. Мне жизненно необходимо смотреть в её глаза.
Она мокрыми руками хватает меня за плечи, когда я нависаю сверху, снова входя, глядя прямо в эти глаза, полные желания и любви.
– Хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда кончишь, — хриплю я, замедляясь, давая ей прочувствовать каждый сантиметр, каждое биение моего сердца внутри неё.
Я подхватываю жену под колени, закидывая ноги себе на плечи — глубоко, открыто, полностью отданно.
Каждый толчок теперь виден ей целиком: как мои бёдра шлёпают по её влажным ягодицам, как член исчезает в ней и появляется снова, блестящий от её смазки.
Она стонет открыто, не стесняясь, царапает мои плечи, выгибается навстречу каждому удару. Комната плавится от влажного жара наших тел, от запаха секса, от влажного шёлка простыней, сбитых под нами в мокрый комок.
– Дима..., – всхлипывает она, и я чувствую, как её сводит внутренней судорогой, как она кончает, сжимая меня так сильно, что я вижу звёзды.
Но я не останавливаюсь. Я продолжаю двигаться сквозь её оргазм, пока не кончаю следом.
– Я люблю тебя.
– Я тебя больше.
Мы падаем на простыни, мокрые, запыхавшиеся и начинаем смеяться — отрывисто, безумно, счастливо.