Страница 3 из 16
Вместе со мной.
Последнее, что помню, — это грозное лицо мужа, нависшее надо мной, и почерневшие от гнева когда-то любимые глаза.
Он по-звериному дико выдыхает мне в лицо и со всей жестокостью говорит:
— Да, я изменяю тебе. Да, давно, — пронзает сердце острыми, как лезвие, словами. — Ты мне надоела, ты меня больше не заводишь. Я уже давно не люблю тебя.
Боль разрывает меня на куски, и единственное, на что хватает сил, — это вымолвить:
— Я с тобой развожусь, мерзавец.
Он издевательски ухмыляется, улыбаясь одним уголком губ.
— Серьёзно? Решила подать на развод? С моими деньгами и связями я оставлю тебя ни с чем, Анастасия! Ты этого хочешь?
Оглавление
Глава 4 →
Глава 3
Егор
Со всей силы сжимаю стакан с водой, под натиском моих пальцев стекло вот-вот треснет. Борюсь с желанием запустить его в стену.
Неблагодарная! Какая же она неблагодарная!
Развод? Со мной? Настя не подумала, как это скажется на моей репутации и отношениях с партнёрами по бизнесу?
О, нет. Именно об этом она и думала, бросая мне в лицо свои угрозы.
Актриса погорелого театра!
Мало того, что Настя не может родить — выполнить свою основную задачу, как жена, так ещё и истерики закатывает!
Свирепо выдыхаю сквозь плотно сжатые зубы.
Жду скорую. Она приедет с минуты на минуту. И вот тогда начнётся…
— Егор! Любимый! Что нам делать? Егорушка! — мельтешит рядом Николь, застёгивая пуговицы на своей полупрозрачной блузке. — Егор! Что теперь будет? Что будет?!
— Не ори! — рявкнув, перевожу на любовницу бешеный взгляд. — Думать мешаешь.
— А, знаешь, что… — Николь подходит ближе и, обхватив ладонями моё напряжённое лицо, заговорщически шепчет. — Твоя жена сама во всём виновата. Так и скажем. Зачем она устроила эту истерику? Зачем первая начала? Вот и нарвалась на неприятности. А ты её не толкал, я всем так скажу, да-да. Она сама… Сама упала. И сама ударилась головой.
— Ты предлагаешь мне врать?
— Я предлагаю тебе защитить нас обоих. И отомстить неблагодарной клуше, которая посмела поднять голос на мужчину — хозяина дома.
Бросаю взгляд на жену без сознания, а внутри разгорается злоба.
Вот и чего Насте не жилось спокойно? Устроила этот спектакль на пустом месте! Измена? И что?! Все мужчины изменяют, это в нашей природе. А эта истеричка зачем-то начала выделываться! Ну что, дорогая? Довыделывалась?
Была бы умной женой, сделала бы вид, что ничего не было. Зашла бы в дом и тихонько ушла. И всё было бы нормально! Как прежде!
Нет же, показала характер.
Забыла, что я со своими деньгами и связями могу с ней сделать?
Я ни в чём жене не отказывал. Я ей даже работать позволил, насмехаясь над теми грошами, которые она называла «зарплатой», позволял ей чувствовать себя независимой, реализованной женщиной, ведь для неё это было важно.
А сам — смеялся!
Да-да, смеялся над тем, как Настя пытается делать вид, что справляется без меня, что не зависит от меня.
А Николь… Николь другая. Она умница. Она понимает, что мужчина — главный. Она благодарная, не лезет на рожон и не разочаровывает меня.
После нашей с ней поездки мы вышли из аэропорта, сели в машину, и я повёз её домой. Но чертовке мало, ей всегда меня мало. Так ластилась, прижималась, заигрывала, что я не выдержал и свернул к себе — так не терпелось оказаться с ней снова в постели.
Николь заводит меня одним только своим лукавым взглядом. Я получаю с ней ту разрядку, которую давно не получал с женой.
Я не жалею, что свернул с пути и оказался дома с любовницей в тот же час. Не жалею, что жена нас застукала.
Жалею лишь об одном… О том, что не приструнил Настю раньше; не показал, как нужно общаться с мужем; не научил жену ценить всё, что я для неё делаю.
Теперь не жалко её. Совсем.
— Милый… — шепчет Николь, и по хитрому огоньку в её глазах догадываюсь, что чертовка задумала что-то недоброе. — Егорушка, кажется, я придумала.
Она резко дергает рукав своей блузки, и тонкий шёлк с треском рвётся. На лице любовницы появляется победная улыбка.
— Доверься мне, — говорит она. — Я знаю, что делать.
Смекаю, на что намекает моя умница.
— Теперь-то твоя клуша попляшет.
Попляшет? А почему бы и нет?
Настя хотела получить развод?
Хорошо, она его получит.
Вот только после тысячу раз пожалеет.
А потом приползёт на коленях, готовая забыть и об измене, и о любовнице.
Глава 4
Анастасия
Не знаю какая боль сильнее: физическая или душевная? Но если от физической боли найдётся обезболивающее, то как заглушить душевную?
Это самое страшное, самое непростительное — позволять унижать свою женщину и, более того, ещё поспособствовать этому.
Сердце сжимает обруч боли: такой острой, парализующей, что трудно дышать.
Но я дышу.
Вопреки всему.
Принимаю правду такой, какая она есть.
Мне дико осознавать, что Егор — предатель. Мой самый любимый, самый родной и близкий человек на свете. Мужчина, в которого я влюбилась ещё студенткой с первого взгляда и прошла с ним рука об руку непростой путь.
Я всегда его поддерживала, всегда была рядом. Этой женщиной была я.
Я!
А не безмозглая и бессердечная силиконовая кукла по имени Николь, которую он так усердно защищает.
Эта сцена до сих пор у меня перед глазами.
Тяжело… Настолько тяжело, что горло сводит спазмом, и сердце бешено стучит, отказываясь во всё это верить.
Моё падение не прошло бесследно. Я лежу в больничной палате с растяжением. Ногой пошевелить не могу.
Хорошо, что обошлось без сотрясения мозга, хотя голова после удара болит до сих пор.
Чувствую себя неживой: молча, безэмоционально смотрю в потолок, а по щекам, не переставая, текут слёзы.
Как он мог? За что муж так со мной поступил?
Он даже не извинился за своё предательство, даже не попытался всё исправить. Конечно, для такого мужчины, как Егор, извиняться перед женщиной — позор.
Болезненным осколком застревает в сердце его признание: «Я тебя не люблю».
Не любит…
А любил ли? Или только изображал это чувство, довольствуясь тем, что я для него идеальная жена? Во всём идеальная, лишь измену простить не смогла и не стала делать вид, что ничего не было. Вот это его и взбесило.
Пусть бесится. Пусть теперь носится со своей Николь. А я вырву изменника из души и сердца. Как бы тяжело ни было, всё равно вырву.
Не забуду его жестокость, его ложь; не прощу никогда. Вот так Егор взял и перечеркнул всё то хорошее, что было между нами: десять лет брака, десять лет уважения и поддержки, десять лет любви.
Только с моей стороны, как оказалось…
Сглатываю невыносимую боль — горько. Даже запах и вкус лекарств не сравнятся с ней.
Дверь в палату открывается, я медленно поворачиваю голову и замечаю незнакомого мужчину.
— Анастасия Игоревна, добрый день.
— Кто вы?
— Я адвокат вашего мужа. Нам с вами есть что обсудить.
Мужчина уверенно проходит внутрь, берёт стул и садится возле меня. В его глазах я вижу непоколебимую решительность, сразу понятно: он — акула. По его внешнему виду и одежде догадываюсь, что он неприлично дорогой адвокат.