Страница 8 из 124
С львиным зевом связанo одно из народных преданий о святом Георгии Победоносце. По легенде, во время службы в Малой Азии он услышал, что неподалеку поселился дракон: тот нападал на скот, сжигал постройки и держал окрестные деревни в страхе. Георгий оседлал коня и отправился на поиски чудовища. Он нашел пещеру, выманил дракона наружу и атаковал его. Когда чудовище раскрыло пасть, собираясь отравить воина своим дыханием, Георгий ударил его мечом по голове и выбил клыки. Те упали на землю рядом с голым стеблем и превратились в яркие соцветия необычной формы. Так, по легенде, появился львиный зев.
Паоло Уччелло. Битва святого Георгия с драконом. Около 1456 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания
О том, как придворный парфюмер разлил священные масла и превратился в майоран
Нам майоран кажется скромной приправой, но в странах Средиземноморья к нему всегда относились куда серьезнее. Его умиротворяющий аромат считали радостным; майоран вплетали в свадебные венки, воскуряли на алтарях и включали в благовония, призванные очистить мысли и успокоить сердце. На Кипре растение прочно связывали с Афродитой, веря, что этот нежный запах особенно дорог богине.
Ростки майорана (Origanum majorana)
С этим представлением связана древняя легенда о юноше по имени Амарак. Он служил при дворе кипрского царя Кинира и отвечал за благовония в храме Афродиты. Амарак умел смешивать ароматы так искусно, что о нем говорили: «руки его источают лучший аромат, чем сами масла».
Однажды, готовя драгоценные смеси для торжественного обряда, он замешкался, поскользнулся и опрокинул сосуды. Благоухание мгновенно наполнило святилище. Юноша, потрясенный своей оплошностью, лишился чувств и вскоре умер. Афродита, тронутая его преданностью, сжалилась над ним и превратила его тело в куст майорана – столь же ароматный, легкий и нежный, как те творения, что выходили из рук Амарака. С тех пор майоран почитался как символ спокойствия, мягкости и тихой радости.
О том, как прекрасная Минфа поплатилась за тщеславие и превратилась в мяту
Мята сопровождала людей тысячелетиями: ее ценили в Древней Греции, на Ближнем Востоке и в Египте. Ее клали в воду для умывания, использовали для освежения помещений, а листья растирали между пальцами, чтобы отогнать тяжелые запахи. Греческие авторы – от Гиппократа до Диоскорида – упоминали мяту как растение, которое бодрит, освежает дыхание и помогает пищеварению. Ее добавляли в блюда с луком и сыром и в винные напитки, которые подавали в конце пиршества.
Но у мяты была и другая, ритуальная сторона. В погребальных обычаях греков растения с сильным запахом считались подходящими для помещений, где покоилось тело умершего: аромат перебивал тление и одновременно успокаивал присутствующих. Мята входила в их число. Так со временем она оказалась связана с границей между мирами – отчасти через практическое использование, отчасти благодаря мифу.
Еще одна важная связь – Элевсинские мистерии. Античные авторы писали, что участники перед посвящением пили кикеон – простой напиток из ячменя и воды. Поздние источники уточняют: в него добавляли немного мяты. Это не был ароматизированный напиток в современном смысле – мята лишь придавала легкую свежесть, делая вкус менее пресным. Именно благодаря этой роли скромной добавки в ритуальное питье мята обрела устойчивую ассоциацию с поиском, переходом и успокоением, что приходит после долгого пути.
С мифологией мяту связывает история нимфы Минфы (или Менты). В античных текстах она упоминается как нимфа подземных рек – существо, обитающее ниже мира живых. Такие нимфы занимали промежуточное положение: принадлежа природе, они были тесно связаны с пределами царства Аида.
Согласно одним версиям, Минфа была возлюбленной Аида до его брака с Персефоной. По другим – просто привлекла его внимание, но не стала избранницей. Однако интерес владыки подземного мира вскружил ей голову. Минфа начала вести себя так, словно ее положение незыблемо.
В одном варианте мифа она напрямую похваляется, что Персефона не удержит Аида надолго. В другом – отпускает насмешливые замечания, задевающие и юную богиню, и ее мать Деметру. В греческой мифологии оскорбленное божество почти всегда мстит оскорбившему. Наказание не заставило себя ждать: Минфу превращают в презренное растение, которое люди будут топтать ногами, но чей сильный запах невозможно не заметить.
В некоторых поздних пересказах появляется смягчающая деталь: Аид не в силах отменить превращение, но наделяет растение стойким ароматом, чтобы память о Минфе не исчезла. Этот мотив, пусть и не из самых древних источников, укоренился – возможно, потому что запах мяты, действительно, ни с чем не спутать.
Джоаккино Пальеи. Наяды. 1881 г. Музей Ноттингемского замка. Великобритания
О самовлюбленном Нарциссе и превращении его в цветок
В античности нарцисс обладал неоднозначной репутацией. Его любили за раннее весеннее цветение и нежную красоту, но и относились к нему настороженно: аромат считали слишком сильным, почти дурманящим, а сами цветы часто клали в погребения. Связывая нарцисс и с обновлением природы, и с подземным царством, греческая культура сделала его идеальным образом для мифа, в котором присутствуют красота, одиночество и смерть.
Самый известный пересказ мифа сохранился в «Метаморфозах» Овидия. Нимфа Лириопа родила от речного бога Кефиса сына необыкновенной красоты. Желая узнать его судьбу, родители обратились к прорицателю Тиресию, который предсказал, что юноша проживет долгую жизнь, если не увидит самого себя.
Юный Нарцисс был наделен неземной красотой. В него одна за другой влюблялись нимфы и смертные девушки, но он отвечал всем холодным равнодушием. Он не замечал ни слезы, ни мольбы, ни той боли, которую причинял своим безразличием. Его недоступность стала легендой.
Среди отвергнутых оказалась и нимфа Эхо. Она была наказана Герой за то, что отвлекала ее разговорами, пока Зевс ухаживал за другими нимфами. Эхо могла лишь повторять последние слова собеседника. Увидев Нарцисса, она безнадежно влюбилась и попыталась сблизиться с юношей, но услышала резкий отказ. Сломленная, она зачахла и растворилась в воздухе.