Ботанические мифы

Глава 2

Деревья и кустарники в мифологии европейских народов

Оглядываясь назад, нетрудно понять, почему деревья с давних времен внушали людям трепет. Высокие, живущие дольше нескольких поколений людей, они каждый год повторяют один и тот же цикл: сбрасывают листву с приходом холодов и снова зеленеют по весне. Люди рождаются, стареют и умирают, а деревья остаются, словно молчаливые свидетели истории. В разных странах до сих пор жив обычай сажать дерево в день рождения ребенка. Считается, что судьбы малыша и дерева переплетены: если один пострадает, второму тоже грозит беда.

Никола Пуссен. Царство Флоры. 1631 г. Государственные художественные собрания Дрездена. Германия

Лавандовое поле на закате. Прованс, Франция

Джулио Романо. Триумф Тита и Веспасиана. Около 1540 г. Лувр. Париж, Франция

В античности и в Новое время отдельные деревья могли символизировать судьбу не только человека, но и целого рода. Римский историк Гай Светоний Транквилл рассказывает о старом дубе в загородном имении Флавиев, посвященном Марсу. Каждый раз, когда мать будущего императора Веспасиана, Веспасия, рожала ребенка, на стволе неожиданно появлялась новая ветвь. По ее виду судили о судьбе младенца: одна ветка быстро засохла – так же, как умерла в младенчестве первая дочь; другая выросла мощной, предвещая великое будущее другого ребенка; третья же, похожая на целое дерево, указывала на рождение нового императора.

Подобную историю сообщали о Ганноверской династии, которая правила Ганновером с конца XVII века: сначала как курфюрсты, а с 1814 года как короли Ганновера. Представители этого дома с 1714 по 1901 год занимали британский престол, а последней правительницей ганноверского происхождения была королева Виктория. В XIX веке путеводители упоминали могучий дуб на дороге между Ганновером и Оснабрюком. Его называли древом жизни дома Ганноверов и верили, что пока дерево стоит, удача не оставит правящую династию. Когда же дуб неожиданно засох и рухнул в начале лета 1866 года, это событие связали с политическими потрясениями того же года: королевство Ганновер потеряло независимость и было присоединено к Пруссии. Историки относятся к таким совпадениям скептически, но многим современникам связь между падением дерева и крахом династии казалась совершенно очевидной.

Эвелин де Морган. Эос. 1895 г. Музей искусств Колумбии. США

Якопо Тинторетто. Происхождение Млечного пути. 1575 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания

Франц Ксавер Винтерхальтер. Королева Виктория. 1843 г. Виндзорский замок. Великобритания

Рави Варма. Богиня Лакшми. Конец XIX в. Коллекции Хемамалини и Ганеша Шивасвами. Бангалор, Индия

О духах – хранителях деревьев

С деревьями связывали не только судьбы людей, но и присутствие невидимых хранителей. В античной мифологии такими хранительницами считались нимфы: дриады и гамадриады, обитавшие в лесах и рощах. И те и другие были связаны с деревьями, но по-разному: дриада могла жить рядом с деревом, а гамадриада считалась с ним единым существом и умирала вместе с ним. Сначала этих мифологических существ относили главным образом к дубам, но со временем их стали связывать и с другими породами деревьев.

Отдельные группы нимф покровительствовали конкретным деревьям. Мелии были няньками ясеней и, по Гесиоду, появились из капель крови Урана, упавших на землю после его оскопления Кроносом. Мелиады, или эпимелиды, охраняли яблони и другие плодовые деревья. Дафны были связаны с лавровыми деревьями. Ореады чаще всего считались горными нимфами, обитавшими на каменистых вершинах и в пещерах, но в более поздних авторских пересказах их стали связывать и с высокими хвойными деревьями на горных склонах.

В кельтской и германской традиции роль духов-хранителей деревьев чаще выполняли волшебные лесные народцы: эльфы, пикси, феи. Рассказывали об их домах в дуплах старых деревьев, убежищах в корнях дубов и буков, тайных ходах под землей. Якоб Гримм и другие фольклористы XIX века записывали предания о моховых людях и лесном народе, жизнь которых была буквально привязана к дереву: стоило навредить стволу, страдал и его невидимый хозяин.

Джованни Беллини. Пир богов. Приап и Лотис. Фрагмент. 1514 г. Национальная галерея искусств. Нью-Йорк, США

Эвелин де Морган. Дриада. 1885 г. Центр де Морган. Лондон, Великобритания

Фредерик Лейтон. Сад Гесперид. 1892 г. Национальный музей Ливерпуля. Великобритания

О мести гамадриад и ошибках лесников

Английский писатель и антиквар Джон Обри в книге The Natural History and Antiquities of the County of Surrey («Естественная история и древности графства Суррей»), опубликованной в начале XVIII века, приводит несколько историй о том, как опасно тревожить деревья, где поселились гамадриады.

Он рассказывает о дубе в Норвудском лесу близ Лондона, на ветвях которого укоренилась омела. В 1657 году дерево срубили, и Обри отмечает, что лесники один за другим стали калеками: один охромел, другой сломал ногу, третий лишился глаза. Суеверные современники объясняли это местью разгневанных нимф за уничтожение священного дерева.

Там же Обри приводит историю о рощице дубов близ поместья рода Уинчилси. Глава семьи приказал вырубить деревья, несмотря на предупреждения. По легенде, вскоре после этого его жену нашли мертвой в постели, а старший сын погиб в море. Потомки связывали череду несчастий с тем, что хозяин поместья собственноручно нанес первый удар по священному дубу.

В подобных историях важно не то, были ли они точными в подробностях, а то, как их понимали люди. Лес казался живым существом, а дерево – почти равным человеку: обидев его, можно было навлечь беду на себя и свой род.

О том, как деревья утратили способность разговаривать с людьми

В эстонских селах до сих пор пересказывают легенду о том, как деревья лишились дара речи. Сюжет отдаленно перекликается с библейской историей о грехопадении Адама и Евы и их изгнании из рая.

Неизвестный автор. Лесная нимфа. Середина XX в. Архив американского образовательного издательства Pearson Scott Foresman

После ухода людей из Эдема, когда труд и страдания стали частью человеческой жизни, одному из потомков первых людей понадобилась древесина для дома и очага. Он взял топор и отправился в лес. Сначала он выбрал высокую сосну. Но едва он занес топор, как дерево пронзительно закричало: «Не руби меня! Посмотри на смолу – это мои слезы от прежних ран. Если срубишь меня, сам накличешь на себя несчастье». Увидев застывшие потеки смолы, мужчина пожалел сосну и пошел дальше.