Страница 47 из 54
— Ещё один, — киваю я. — Если конкретно, то ваш будет четвертым. И я бы вам посоветовала запастись хорошим объёмом антигистаминных. Наш Максимушка же только такое может передавать в качестве наследства.
Я разворачиваюсь, хватаю чемодан, его вещи в мусорном мешке и с силой вышвыриваю в подъезд. Вещи с грохотом разлетаются по грязному полу. Переваливаются через перила, летят вниз, но мне плевать. Плевать на все его фирменные рубашки, брендовые кофты. Все это было ложью, и я даже не удивлюсь, что именно эта женщина с дорогим маникюром покупала ему все это.
— Убирайся к чёрту! — кричу я ему в лицо и захлопываю дверь перед его носом.
Слышу, как та девушка за дверью, кажется, пришла в себя.
— Четвёртый? — её голос дрожит от ярости. И тут же слышится резкий, хлёсткий звук, похожий на пощечину. — Мерзавец!
Я подбегаю к балкону, распахиваю окно. Холодный воздух бьет в лицо. Максим уже внизу. Сидит на корточках в грязи, рядом его разбросанные вещи, вывалившиеся из порванного чемодана. А та женщина уже садится в дорогой внедорожник. Он вскакивает, бежит к ней, хватает за руку. Видно, что она при деньгах. Что она его последняя надежда.
— Послушай, я всё объясню! — орёт он, но она резко дергается, и отталкивает его.
— Ты же меня впервые видишь! — шипит она, отталкивая его своей изящной ногой в туфлях на шпильке.
— Нет! Прости, я просто растерялся. Не думал, что ты приедешь и.. Милая, ну же! Не сердись на меня! — чуть ли не умоляет ее некогда уверенный в себе мужчина, но поскальзывается и падает в лужу. Она захлопывает дверь, заводит двигатель и уезжает с визгом шин, выкрикивая в окно:
— Не пытайся даже меня найти, урод!
Я вижу, как он сидит в грязи. Его плечи содрогаются. Кажется, он плачет. Но мне плевать. Абсолютно.
Он поднимает голову. Его взгляд встречается с моим. Глаза заплывшие, полные отчаяния.
— Лера! — кричит он, и его голос срывается. — Прости! Давай попробуем еще раз! Я всё исправлю!
Но я уже не верю. Ни одному его слову. Я просто захлопываю балконную дверь, отгораживаясь от этого зрелища. От него.
Он не отстанет. У него не осталось никого. Никого, кроме меня. И моего сына. И он будет ползать, умолять, угрожать.
Поэтому я выбираю самый глупый, самый отчаянный способ. Я сбегаю. Хватаю сына, собираю наши вещи. Дожидаюсь, когда он уйдет, и мы мчимся к сестре. К Кате.
Сердце разрывается. Глупое, наивное сердце, которое всё ещё ноет по тому подлецу, что сидел в грязи. Но разум кричит громче. Кричит, что это единственный выход. Сбежать. Спрятаться. Начать всё с чистого листа. Без него.
Глава 48
Кристина
Спустя месяц после развода, воздух в кабинете пульмонолога уже не кажется мне таким стерильным и пугающим. Теперь он пахнет надеждой. Саша сидит на кушетке, спокойно дыша через небулайзер.
Его лицо больше не бледное, щеки порозовели. Приступов практически нет. Тот самый, усовершенствованный и новый курс лечения, который предложил Артём Сергеевич, действительно помогает. И что немаловажно, он бесплатный для нас, и я до сих пор не могу поверить в эту удачу. Хотя, если бы мне сказали, что за него нужно заплатить, я бы сделала все, чтобы найти любые деньги, зная что он поможет моему сыну.
— Ну как, командир? — Артём Сергеевич просматривает свежие результаты анализов Саши, и на его лице появляется довольная улыбка. — Динамика положительная. Лёгкие чистые. Продолжаем в том же духе.
Саша кивает, стараясь сохранять невозмутимость, но я вижу, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Он стал чаще улыбаться. И не только из-за улучшения здоровья. В его глазах давно нет страха. Он исчез сразу после развода. После того, как его отец пропал с нашего горизонта.
Саша вновь обрел себя. Свою подростковую личность, и я все чаще стала замечать, как он задерживает взгляд на телефоне. Как иногда задумчиво улыбается сам себе. Однажды я не выдержала и осторожно спросила:
— У тебя там что-то интересное?
Он покраснел, и пробормотал что-то про “одну дуру из параллели”. Первая любовь. Мое сердце сжалось от странной смеси умиления и паники. Но я сделала глубокий вдох и сказала максимально спокойно:
— Ну, “дуры” обычно самые интересные. Приглашай её как-нибудь к нам. Пиццу закажем.
Он посмотрел на меня с таким изумлением, будто я предложила ему полететь на Луну. Потом хмыкнул и кивнул.
И несмотря на все, что нам довелось пережить, я все еще учусь быть идеальной мамой для подростка. Не для взрослого парня, которым он стал в считанные дни, а именно мамой подростка. С его бунтом, с его проявлением характера. В последнее время он снова ожил, и я не хочу больше терять это.
А ещё у меня на руках уже есть результаты моих анализов. Полное обследование. Чисто. Абсолютно. Ничего нет. Я помню, как вышла из лаборатории и села в машину и просто сидела несколько минут, глядя в одну точку. Потом расплакалась. От облегчения. От ярости на него. От благодарности той самой Лере, чье гнусное поведение, возможно, спасло мое здоровье.
Кира почти перестала говорить об отце. Сначала спрашивала, потом как-то смирилась. Сейчас её больше волнует, купим ли мы ей еще один новый конструктор, и когда Саша пойдет с ней на каток в торговом центре.
А моя несгибаемая мама теперь всегда рядом. Она временами забирает Киру из садика и помогает мне совмещать работу и семью. Да и просто частенько сидит со мной вечером за чаем. Ее поддержка — это тот фундамент, на котором я сейчас держусь.
Что же до моих курсов.. они приносят не просто деньги. Они приносят удовлетворение. Я вижу, как старшеклассники, обычно такие скептичные, вовлекаются в дискуссии о языке и о его важности. Ко мне даже подошла директор и предложила разработать программу для всего потока.
Все меняется. Моя жизнь меняется. И, что самое главное меняюсь и я сама.
Телефон в руках оживает, заставляя вздрогнуть. Мой адвокат.
— Простите, мне нужно ответить, — осторожно обращаюсь к Артему Сергеевичу. Он понимающе кивает и я выхожу.
— Слушаю, — отвечаю еще не выйдя из кабинета.
— Кристина Олеговна, здравствуйте. У нас исчерпывающие доказательства по поводу двойной бухгалтерии вашего бывшего мужа. Плюс он сам зарекомендовал себя крайне негативно в глазах суда. Так что вероятность того, что его квартиру отсудят в вашу пользу в счет неуплаченных алиментов и морального ущерба, очень велика.