Страница 39 из 54
Я прохожу по прямой, касаюсь пальцем носа с закрытыми глазами. Всё чётко, ровно. Я успокаиваюсь. Из головы исчезает весь страх и неуверенность, а вместо них остается только холодная решимость.
— Кристина Олеговна, как вы думаете, почему ваш муж говорит о вашей “невменяемости”?
— Он хочет оттянуть момент развода и припугнуть меня тем, что если я не откажусь разводиться, то он сделает все, чтобы отнять у меня детей.
— Хорошо. Я вас поняла. Подождите, пожалуйста, в коридоре. Мы с коллегами сейчас посовещаемся, и я вынесу вам заключение. Также это заключение будет автоматически направлено в суд.
— Благодарю, — поднимаюсь со стула, выхожу в коридор и облегченно выдыхаю. Прокручиваю в голове, как я отвечала на вопросы, как выполняла все, что мне говорили, и последние сомнения рассеиваются. Я здорова. Я не угроза для своих собственных детей.
Не проходит и пяти минут, как дверь кабинета открывается и та самая женщина, которая сидела во главе стола, протягивает мне листок.
— Вы абсолютно здоровы, Кристина Олеговна, — заключает она. — Никаких отклонений не наблюдается. Рекомендую избегать стрессовых ситуаций, но, полагаю, это и так очевидно.
Я киваю и беру заветный листок. Он кажется невесомым, но его вес как целое состояние. Моя адекватность, моя нормальность, подтвержденная официально. Выхожу из поликлиники на яркое солнце и делаю глубокий вдох. Воздух больше не пахнет больницей. Он пахнет свободой.
И тут меня осеняет. Я больше не хочу возвращаться в ту квартиру. В эти стены, которые помнят каждый его крик, каждый мой сдержанный вздох, каждый детский испуг. Я хочу нового начала. Чистого листа.
Сажусь в машину, достаю телефон. Набираю в поиске: “аренда с правом выкупа”. Выбираю спальный район, рядом с детским садом Киры, со школой Саши, с больницей. Варианты есть. Не шикарные, но светлые, уютные. И главное наши. Только наши.
Еду на работу. Сегодня мои уроки английского пролетают незаметно. Дети стараются, я включаюсь в процесс с головой и на полтора часа забываю обо всем. Выхожу из школы, все еще перебирая в голове варианты квартир, и чуть ли не сталкиваюсь с Сашей.
— Саша? — удивленно моргаю. — Ты откуда тут?
— Хотел удивить, — он пожимает плечами, но по его едва заметной улыбке видно, что он доволен. — Получилось?
— Более чем, — улыбаюсь я. — Как учеба? Все нормально?
— Нормуль. Даже домашку уже сделал. Пока ты на работе была.
Мы идем вместе, а я перебираю в голове, как начать разговор о переезде.
— Саш, а как ты смотришь на то, чтобы переехать? — наконец, решаюсь я.
Он настороженно смотрит на меня.
— Куда?
— В другой район. Поближе к твоей школе, к садику Киры, к больнице.., — добавляю я, видя его напряженную позу. — Мне.. мне просто не хочется возвращаться в ту квартиру. Она о слишком многом напоминает.
Он молчит, обдумывая.
— Не знаю.. Вообще я не против, но..но деньги? Нам хватит? Аренда, садики, коммуналка..
— Хватит, Саш. Ты ж не такой взрослый, чтобы думать о счетах. Оставь их мне. Поживи еще свое детство, — говорю я с улыбкой на лице. — Я позабочусь обо всем. И вообще, мне сегодня премию выдали. Приличную. И работа у меня стабильная. Мы справимся.
— Не знаю, — он все еще колеблется, но я вижу, что идея ему не противна. — Может, пока хотя бы просто сходим, посмотрим что-нибудь?
— А давай! — подхватываю я. — Может, начнём с чего-то нового? Диван, например? Наш уже старенький. Посмотрим. Пощупаем. Вдохнем в наши легкие немного жизни.
Его лицо наконец освещается улыбкой.
— А давай!
Мы идём в магазин, и я впервые за долгие годы выбираю мебель сама. Только для себя. Не оглядываясь на его вкус, на его “это не практично” или “это слишком дорого”. Я выбираю мягкий угловой диван цвета тёплой слоновой кости. Именно тот, что нравится мне.
Пока не покупаю. Еще слишком рано. Но уже останавливаюсь на нем. Даже представляю как бы он смотрелся в квартире. Но не в этой. А в новой. В той, что я видела на фотографиях.
— Красиво, — одобряет Саша, развалившись на нем прямо в магазине. — Одобряю! Как только решим все вопросы. обязательно за ним вернемся.
— Согласна, — подмигиваю, чувствую легкость в груди.
Это мои первые дни свободы. Всё идёт отлично. До тех пор, пока мы не забираем Киру из садика.
Воспитательница встречает нас с обеспокоенным лицом.
— Кристина Олеговна, Кира сегодня сама не своя. Весь день капризничает, кричит, не слушается. В сон-час никак не могли успокоить.
— Я с ней поговорю. Простите, за ее поведение. У нее сложный период в жизни.
Кира сидит на веранде одна, отвернувшись от всех, и упрямо ковыряет палкой в земле. Подхожу к ней, опускаюсь на корточки.
— Кирусь, что случилось, солнышко?
Она отворачивается, скрещивает руки на груди с таким драматизмом, будто готовится к спектаклю.
— Папа ведь больше не вернётся? — вдруг выпаливает она, не глядя на меня. — Он совсем про нас забыл?
— Милая, — глажу её по спине, но она вздрагивает и отстраняется. — Ты же сама всё видела. Слышала.
— Видела! — её голосок срывается на крик. — Но я думала, он придёт! Скажет, что пошутил! Что он нас любит!
Она начинает рыдать, тихо, безнадёжно.
— Верните папу! — всхлипывает она, и эти слова режут меня по живому.
Мне её безумно жаль. Правда жаль, но как объяснить трехлетнему ребенку, что любовь не должна быть такой? Что иногда лучше без папы, чем с папой, который приносит только боль?
Саша подходит к нам и я вижу, как его лицо напряжено.
— Мам, иди, распишись за неё, — говорит он тихо, кивая в сторону воспитательницы. — Я с ней посижу.
Киваю, с трудом поднимаюсь и иду к воспитателю.
— Извините еще раз, — говорю я, подписывая журнал.
— Я понимаю, — женщина смотрит на меня с искренним сочувствием. — У Киры очень нежный характер, ей тяжело даются перемены. И возраст у неё сейчас такой.. хочется всем всё доказать, быть центром внимания, а тут ещё такая травма.., — она вздыхает. — У нас в садике есть очень хороший психолог. Может, попробуете походить? Она поможет Кире пережить этот период, научит выражать эмоции правильно.
Мысль кажется мне спасательным кругом.
— Да, конечно! Я согласна.
— Тогда надо будет подписать согласие у заведующей. Можете подняться сейчас?
— Конечно.
Поднимаюсь по лестнице, заполняю бумаги, ставлю подпись. Каждый росчерк — это шаг. Шаг к тому, чтобы помочь своей дочери. Чтобы наша новая жизнь стала по-настоящему счастливой, а не просто свободной от него.