Страница 37 из 54
Выхожу из зала суда находясь не в себе, но не сломленная. Злая. Внутри всё кипит от бессильной ярости. Он стоит в коридоре, в компании своего явно дорогостоящего адвоката, с той же самодовольной ухмылкой.
Я делаю шаг в его сторону. Хочу кричать, рвать, царапать это самодовольное лицо.
— Кристина, нет, — Елена Викторовна решительно берет меня под локоть и отводит в сторону. — Он этого и добивается. Сейчас это ничто иное, как провокация. Не дайте ему повода выставить вас неадекватной.
Она уводит меня прочь. На улице я останавливаюсь, опираясь о холодную стену здания, и пытаюсь отдышаться. Воздух не идет в легкие. Застревает где-то в горле. Злость, густая и черная, застилает глаза.
Я вижу встревоженного Сашу. Все это время он ждал снаружи. Он просто подходит, молча берет мою дрожащую руку в свою и крепко сжимает.
— Всё нормально, мам, — говорит он тихо, словно считывая с моего лица, что нас не развели. Я киваю, не в силах вымолвить ни слова. — Мы справимся. Пусть он тянет время. Мы сильнее.
Я смотрю на его взрослое, серьезное лицо и постепенно злость отступает, сменяясь холодной, стальной решимостью. Он прав. Мы справимся. Это всего лишь первая битва. Война еще не проиграна.
Глава 39
Кристина
Максим выходит из здания суда с той самой улыбкой победителя, которая раньше сводила меня с ума от любви, а сейчас от слепой ненависти. Он неторопливо подходит ко мне, поправляя манжет дорогого пиджака.
Выбрал самый презентабельный. Специально. Только вот ради чего именно? Показать себя в суде как состоятельного человека или напомнить, где мое место? Напомнить о том, как он снял все деньги со счетов? О том, что он хозяин этой жизни?
— Милая, — начинает он приторно-сладким, фальшивым тоном, от которого воротит. — Ты же знаешь, что я просто хочу сохранить семью. Мы можем всё исправить. Вернуть всё, как было. Я, правда, готов тебя простить, Кристина. Тебе стоит лишь встать на колени и попросить у меня прощения.
— Отойди от неё, — тут же, резко и низко, вступается Саша, встав между нами стеной. Его плечи напряжены, кулаки сжаты.
Я мягко касаюсь его плеча и завожу за свою спину, закрывая его от отца.
— Я не позволю моему ребёнку вновь оказаться в больнице из-за твоих игр, — говорю я, и мой голос звучит на удивление спокойно, ровно и холодно. — Конечно, милый. Я прекрасно знаю, что ты хочешь “сохранить семью” только для того, чтобы не упасть в грязь лицом перед своими драгоценными компаньонами. Чтобы не потерять свой статус образцового семьянина. Но от того, что было семьёй, не осталось ровным счётом ничего. Только пепел. И тебе пора бы уже осознать, что я не отступлю. Я доведу наш развод до конца. Я добьюсь того, чтобы такого как ты и на километр не подпускали к нашим детям.
— Че ты сказала? — взрывается он. Его глаза горят яростью.
— Что слышал. И тебе лучше быть готовым к тому, что ждет тебя дальше.
Его улыбка наконец сползает с лица, сменяясь знакомой злобной гримасой. Но он сдерживается, заметив приближающуюся Елену Викторовну.
— Кристина Олеговна, нам пора, — её голос властный, не терпящий возражений. Она берёт меня под локоть и решительно уводит в сторону, подальше от Максима и его ядовитого присутствия.
Я иду, почти не чувствуя ног, дышу ровно и часто, как меня учили справляться со своим собственным страхом. Внутри всё кричит, бушует, рвётся наружу.
— Гад. Урод, — шиплю я сквозь зубы, когда мы отходим на достаточное расстояние. — Он выставил меня чокнутой! Перед судом!
— Чего? — Саша, идущий рядом, резко оборачивается ко мне, его глаза расширяются. — Что он сделал?
— Ничего, — тут же перебивает адвокат, бросая на меня предупреждающий взгляд. — Саша, всё под контролем. Кристина Олеговна, возьмите себя в руки. Мы же знали, что он не сдастся так легко. Он будет использовать любые грязные методы. Это лишь подтверждает его отчаяние.
Она останавливается, и поворачивается ко мне лицом к лицу.
— Слушайте меня внимательно. Он предоставил фальшивую справку. Суд направит запрос. Этой справки больше не существует как доказательства. Более того, его действия могут быть расценены как фальсификация доказательств, что сыграет против него. На следующем заседании, когда мы предоставим все наши документы: акты опеки, медицинское заключение Саши, показания свидетелей, справку с места вашей официальной работы, у него не останется ни единого шанса. Второе заседание будет в нашу пользу. Я гарантирую вам это. Всё будет хорошо.
— Мам, ты слышала? — Саша касается моей руки. Его пальцы теплые, настоящие. — Всё будет хорошо.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Да. Они правы. Оба.
— Да, — выдыхаю я. — Слышала.
Мы расстаемся с адвокатом неподалеку от здания суда. Она дает мне еще пару напутствий, и мы с Сашей едем к маме за Кирой. В машине царит тягостное молчание. Саша смотрит в окно, я на дорогу. Адреналин постепенно отступает, сменяясь глухой, давящей усталостью.
Мама открывает дверь, и по её лицу я сразу вижу, что она всё поняла.
— Не развели? — тихо спрашивает она, впуская нас в квартиру.
— Перенесли, — коротко бросаю я, снимая пальто. Руки до сих пор слегка дрожат от эмоций. — Он.. предоставил справку о моём неадекватном состоянии.
Мама замирает, потом медленно качает головой.
— Боже мой.. До чего же он опустился..
Кира радостно бросается к Саше, тащит его рисовать, и они уходят в комнату, оставляя нас с мамой наедине.
Я сажусь за кухонный стол, опускаю голову на руки. И наконец, позволяю себе то, чего не позволяла весь день. Слёзы. Тихие, без рыданий. Не от отчаяния, а от бессилия и страшной, выматывающей усталости.
— Я не думала, что это будет так тяжело, мам, — говорю я в ладони, голос срывается. — Я уже не могу. Не могу бороться с ним, не могу постоянно быть на стороне, не могу.. я просто устала. Каждый мой день превратился в ад.Я сижу как на пороховой бочке и не знаю, когда она рванет.
Мама молча подходит, садится рядом и обнимает меня. Её объятия крепкие, надёжные.
— Кристина, посмотри на своих детей, — говорит она тихо. — Посмотри на них. Ты знаешь, за что они борются прямо сейчас так же как и ты? За что Саша готов был наброситься на собственного отца? За тебя. Они оба борются за тебя. Потому что верят в тебя. Потому что понимают, что в этой ситуации виноват их отец, а не ты. А ты сама.. ты куда сильнее, чем ты думаешь.
— Знаю, — всхлипываю я. — Но..