Страница 30 из 54
Врач проверяет показания монитора, поправляет капельницу.
— Так, — начинает он, обращаясь уже ко мне. — Мы стабилизировали состояние вашего сына. Острый бронхоспазм на фоне тяжелой аллергической реакции, спровоцированной стрессом. Теперь подробно, — он поднимает на меня свой спокойный, профессиональный взгляд. — Александр будет наблюдаться здесь минимум неделю. Нужно купировать остаточные явления, подобрать базовую терапию. Сейчас мы колем ему кортикостероиды, чтобы снять воспаление в бронхах. Также обязательны ингаляции с бронхолитиками — каждые четыре часа. После выписки — постоянное наблюдение у пульмонолога и аллерголога. Нужно будет купить небулайзер — аппарат для ингаляций. Домашний. Пользоваться им ежедневно, с препаратами, которые выпишут. Исключить все аллергены. Пыль, шерсть, резкие запахи. И главное — абсолютный покой. Никаких стрессов. Никаких нервотрепок. Понятно?
Я внимательно слушаю, стараясь запомнить каждое слово, но в голове стоит гул. Растерянно киваю.
— Так. Понятно. Я вам все распишу по пунктам, но для начала будем наблюдать за ним здесь. Еще один вопрос. Где его отец? — вдруг спрашивает врач, окидывая палату взглядом.
— У меня его нет, — тут же резко отвечает Саша.
Артём Сергеевич странно смотрит на него, потом на меня, но лишь кивает.
— Кристина Олеговна, мы можем поговорить с вами? Снаружи.
— Да, конечно. Саша, я..
— Мам, я в порядке, — он снова пытается улыбнуться. — Иди.
Киваю и выхожу за врачом в коридор.
— Рекомендации по поводу стресса, — говорит он тихо, чтобы не было слышно в палате. — Вам лучше куда-то уехать. Сменить обстановку. На время. У него же есть отец?
— Мы.. на стадии развода, — выдавливаю я. — Сложного развода.
Он замирает, потом медленно кивает.
— Хорошо, я вас понял. Тогда сделайте так, чтобы они не пересекались. Это критически важно. У вашего сына и так сложный период в силу пубертата, а ещё и внешние раздражители.. Понимаете? Любой конфликт может спровоцировать новый приступ. И следующий может быть намного тяжелее. Мы можем не успеть его спасти.
— Хорошо, — мой голос звучит глухо. — Я что-нибудь придумаю.
— Вы главное сами держитесь, — он кладет руку мне на плечо. Короткое, профессиональное прикосновение. — Он у вас сильный. Он справится.
— Спасибо.
Он уходит, а я остаюсь стоять в коридоре, пытаясь ровно дышать. Мельком смотрю в окно. Уже совсем темно. За эту страшную ночь обычный мир не перевернулся, но мой — да.
Достаю телефон, вспоминая о маме. Рука всё ещё дрожит пока я набираю ее номер.
— Мама, — голос срывается. — Мам, мы с Сашей еще в больнице.
— Все так серьезно? — ее голос напряжен, но кажется спокойным. — Что случилось?
— Аллергия. На фоне стресса развилась астма. Мам, у него теперь астма, — голос надламывается от осознания того, как далеко все зашло.
— Милая моя, — тяжело выдыхает она.
— Ему уже лучше, всё под контролем.
— Кристин, мы.. мы с Кирой можем приехать? Она вся извелась. Говорит, знает, что Саша сильно заболел. Не знаю откуда, но она словно почувствовала или не знаю.. может, я своим поведением выдала себя.
— Конечно, можете. Он будет рад. И мне.. мне будет легче. И еще.. я хочу с тобой поговорить, мам.
— Знаю, милая. Давно пора. Как только Кира проснется, мы сразу приедем к вам. Держись, дорогая.
— Спасибо, мам.
Вешаю трубку. И понимаю, что впервые не испытываю вины. Будет лучше, если мама узнает всю правду о моей жизни здесь, в больнице, чем дома, в четырёх стенах. Так ей хотя бы смогут помочь в случае чего. А я.. Я больше не могу скрывать от неё правду. Пришло время быть честной. Со всеми. И с собой в первую очередь.
Глава 32
Кристина
Я просыпаюсь от лёгкого движения. Это Саша пытается осторожно высвободить свою руку из моей. Я сплю, сидя на стуле, склонившись головой на его кровать, и до сих пор сжимаю его пальцы, будто боюсь, что он исчезнет.
— Прости, что разбудил, — шепчет он.
— Саша! — тут же спохватываюсь, поднимая голову. Глаза слипаются, спина затекла.
— Я в порядке, — он улыбается, и это уже не та слабая гримаса, а почти обычная его улыбка. Голос всё ещё хриплый, но уже крепче. — Хотел подложить тебе подушку. Ты наверное вся затекла.
— Спасибо, не стоит, — выпрямляюсь, и слышу как кости похрустывают. — Как ты?
— Мам, я правда в полном порядке. Мне уже лучше. Дышу почти нормально.
Я смотрю на него, и к горлу снова подкатывает ком. Воспоминания о вчерашнем дне накатывают волной.
— Прости, что я такая.. тревожная. Просто я так испугалась..
— Знаю, — его улыбка гаснет. — Прости. Я сам не понял, что случилось. Просто.. закружилась голова, и всё..
— Ничего, главное, что сейчас лучше, — глажу его по руке.
В этот момент дверь палаты с шумом распахивается, и внутрь, словно ураган, врывается Кира.
— Саша, ну сколько можно! — кричит она строгим голоском, но на её лице — сияющая улыбка.
— Привет, мелкая, — фыркает Саша.
— Хватит болеть! — она выпячивает вперед нижнюю губу, подбегая к кровати. — Мне дома без тебя скучно!
Тихий всхлип выдаёт её волнение, и она, недолго думая, забирается к нему на кровать, стараясь не задеть капельницу.
— Знаю, мне тоже без тебя скучно, — он обнимает ее одной рукой.
— Порисуешь со мной?
— А у тебя есть чем? — он смотрит на нее с подозрением, но в глазах я вижу тот самый теплый огонек родного брата, которыйготов заботится о сестре даже будучи в больнице.
— Конечно! Я взяла у бабушки, — она ловко спрыгивает, хватает свой рюкзак и снова забирается на кровать, с торжествующим видом раскладывая на одеяле фломастеры и альбом.
Саша улыбается, беря зеленый фломастер, и мне на мгновение становится легче. Они рисуют, болтая о чём-то своём, и эта картина такая мирная, такая правильная, что боль в груди понемногу отступает.
— Кристин, давай поговорим, — тихо шепчет мне мама, стоявшая всё это время в дверях.
Я киваю и выхожу за ней в коридор, оставляя детей в палате.
Мы находим скамейку в конце коридора. Садимся. Мама молча берет мою руку в свою. Ее пальцы теплые, узловатые, знакомые до боли.
— Мам, я не знаю, с чего начать, — мой голос предательски дрожит.
— Давай начнем с того, что между вами с Максимом, — говорит она мягко, без упреков.