Страница 24 из 54
Слёзы наворачиваются на глаза от гордости, но я их смахиваю.
— Он у меня молодец, мам. Правда.
— А у вас точно всё в порядке? — её голос становится серьезным, тревожным. — Он такой.. взрослый. Как-то резко его настигли изменения.
— Всё хорошо, мамуль, честно. Прости, я уже пришла, мне бежать надо! Потом всё расскажу!
— Удачи, дочка!
Кабинет директора. Большой, светлый. За столом сидит женщина — строгая, внимательная. Смотрит на меня, на моё резюме.
— Кристина Олеговна, у вас хороший опыт, — говорит она. — Но перерыв в работе довольно большой. Не растеряли навык? Дети сейчас другие, программа другая.
Внутри всё сжимается в комок. Страх шепчет:
“Сейчас всё испортишь”. Но я глотаю его и выдыхаю.
— Я брала частные уроки. Онлайн занималась. И знаете.. у меня хорошо получается находить общий язык. Дети ко мне тянутся.
— Самоуверенно, — говорит она, и ее бровь чуть приподнимается.
Сердце замирает. Но я не отвожу взгляд.
— Я уверена в своих силах. В знаниях — тем более.
Она откладывает бумаги. Смотрит на меня оценивающе.
— У нас сегодня заболел учитель английского языка. Как раз ваш профиль. Сейчас урок у седьмого класса. Как думаете, справитесь? Прямо сейчас. Пробный урок.
Горло пересыхает мгновенно. Прямо сейчас. Без подготовки.
Я чувствую, как по спине бегут мурашки, но киваю.
— Справлюсь.
— Тогда давайте проверим, растеряли вы свои навыки или нет.
Я иду за этой женщиной по коридору. Ноги ватные. В голове — каша. О чём говорить? С чего начать? Захожу в класс. Пятнадцать пар глаз смотрят на меня с ленивым любопытством. Подростки. Ровесники моего Саши. Только эти еще дети, в отличие от него. Они еще не повзрослели.
И что-то щёлкает. Страх куда-то уходит. Я улыбаюсь.
— Здравствуйте. Меня зовут Кристина Олеговна. Давайте сегодня поговорим не о том, что вы прошли, и начнем новую тему, а для начала разберем с вами то, что действительно вызывает у вас трудности. Какие у вас вопросы?
Тишина. Потом один парень с задней парты хмыкает:
— А вы точно учитель? Уверены, что справитесь с вопросами не по учебнику?
— А вы сначала спросите, — говорю я, и они смеются.
И пошло. Вопросы, ответы, даже спор завязывается. Руки тянутся. Я забываю, что это собеседование. Я просто говорю с ними. И мне легко. Так легко, как не было давно.
Урок заканчивается. Директор стоит у двери, но стоит ребятам освободить кабинет, как она подходит ко мне.
— Кристина Олеговна, вы нам подходите, — говорит она и по-настоящему улыбается. — Когда готовы приступить?
Сердце делает кувырок.
— Хоть завтра. Я правда справилась?
— Справились. У нас ребята непростые. Все же школа частная, а значит и родители не простые люди. Сами понимаете. Обучение здесь стоит немалых денег. Но раз вы так легко с ними справились. Я готова вас принять. Сегодня мы составим ваш график. Есть какие-то пожелания?
— Да. Чтобы после пяти часов я была свободна. Дочь ходит в садик и ее нужно забирать до шести.
— Хорошо. Подстроимся. Рады сотрудничеству. Завтра подпишем документы.
— Спасибо, — говорю я, и голос дрожит от счастья. — Большое спасибо.
Выбегаю на улицу. Хочется кричать, смеяться, плакать. Звоню маме.
— Мам! Всё! Я устроилась! В школу! С завтрашнего дня!
— Кристинка! Вот это новости! — она смеётся. — Я так рада! Вечером празднуем!
Вешаю трубку. Иду и чувствую, как земля под ногами стала твёрже. Я справлюсь. Я уже справляюсь. Потому что перестала бояться сделать этот первый шаг.
Глава 26
Кристина
Я еду к маме на автобусе, прижимая к себе сумку, и до сих пор не могу поверить в свою удачу. На душе легко и светло, как не было уже давно. На остановке у ларька покупаю два простеньких эскимо. Шоколадное в глазури для Киры и крем-брюле без шоколада для Саши. Дорогое не потяну, но порадовать хочется. Пусть знают, что мама справляется.
Моя мама открывает дверь, вся в слезах, но это слёзы радости. В ее глазах застыла гордость.
— Кристинка, родная! Я так за тебя рада! — она обнимает меня так крепко, что аж кости хрустят. — Я же тебе говорила, ты прекрасный специалист! Дети тебя обожают! А ты всё твердила: “Максиму так легче, Максиму так удобнее”. Да ну его, этого Максима! У тебя своя жизнь есть!
— Есть, мам, — смеюсь я. И правда, кажется, впервые за долгие месяцы смеюсь искренне. — Теперь есть.
Саша стоит сзади и улыбается своей сдержанной улыбкой, а Кира уже тянется за мороженым.
— Мама, теперь ты будешь на работу ходить, прямо как я в садик? — спрашивает она, разворачивая фантик.
— Прямо как ты, — глажу её по голове.
— А если я заболею, то кто будет со мной сидеть? — её личико вдруг становится серьезным.
— Как кто? Я и буду. Но ты пообещай, что не будешь болеть слишком много, а то меня будут на работе ругать, — говорю я, присаживаясь перед ней на корточки.
— Я не буду, — кивает она на полном серьезе.
— Кристин, ты не переживай, — вмешивается мама, и в ее голосе я слышу ту самую нотку, от которой у меня ёкает сердце. — Я, если что, помогу. Саша вон еще есть. Мы все вместе справимся. Мы же семья, а не чужие люди, в конце-то концов.
Она говорит это так, словно уже всё знает. Словно видит меня насквозь. Мне становится не по себе, горло сжимается. Я бы хотела ей все рассказать, но еще слишком рано. Сначала я твердо встану на ноги, чтобы она за меня не переживала, а уже потом все ей расскажу.
— Справимся, мамуля, — выдавливаю я, избегая ее взгляда.
Мы еще немного сидим с ней на кухне, пьём чай, но я вижу, что мама устала. Кира носится по квартире, как ураган, и бабушкины нервы явно на пределе.
— Мам, мы пойдем, — говорю я, собирая вещи. — Они тебя уже умотали, наверное.
— Да, всё хорошо, — отмахивается она, но я вижу, как она с облегчением опускается на стул. — Кира, у нас еще та сорвиголова.
— Возраст у нее такой, Кристин.
— Знаю, но и у тебя возраст. Так что отдыхай. Спасибо, что помогла мне с детьми. Если бы не ты, то я даже не знаю, как бы справилась со всем.
— С болезнью-то? — подмигивает она. И я понимаю — она знает, что я не болела. Мне просто нужно было время. — Ты главное сильно не болей, хорошо? Все же твоим детям нужна мама, а не приведение.
— Спасибо, мам, — обнимаю ее так крепко, что в легких все сжимается.
Мы возвращаемся домой. Кира бежит впереди, подпрыгивая на каждой кочке. Саша идёт рядом со мной, тихий, подозрительно молчаливый.
— Мам, я ничего не говорил бабушке, — вдруг говорит он. — Не знаю, с чего она решила, что у нас проблемы.